Читаем Ангелы Тьмы полностью

Но он не согрешил, Астелян оставался непреклонен в этом, по крайней мере, в те драгоценные минуты, когда мог собраться с мыслями. Его следователи там не были, они не познали ничего подобного. Теперь у них появилась благоприятная возможность открыть неизведанную часть истории, то самое событие, которое совершенно явно наложило печать на их души. Астелян мог научить их тому, что знал сам, мог вернуть Темных Ангелов на истинный путь Императора. Он бы разбил их предрассудки и доктрины, повернув допрос в свою пользу. Он должен был сказать, а Темные Ангелы — обязаны были услышать.

Тем не менее, приходилось заодно противостоять псайкеру, колдуну Самиилу. Внутренняя память о себе самом, собственные мысли и чувства казались Астеляну грубо оскверненными. Это был факт, который в первую очередь внушал тревогу. Наряду с чуждыми инопланетными расами психические мутанты представляли для человечества самую большую угрозу. Император знал об этом, и сам говорил об опасности одержимости и порчи. Разве не осудил он легион тысячи сынов за занятия магией? И вот теперь, после десяти тысяч лет хаоса, Империум наводнён колдунами. Целые организации занимаются их вербовкой и обучением. Эти колдуны стали оскорблением всех прежних стремлений Императора. Адептус Астра Телепатика с их обязательным ритуалом связывания души, были подобны пиявкам, присосавшимся к великолепию Императора; Схоластика Психана призвала псайкеров на военную службу. Астеляну больно было думать о том, что извращенная небрежность позволяет внутренним врагам человечества процветать за счёт самого человечества. Забыли люди об опасности или просто предпочитают её игнорировать, ставя под угрозу будущее как Империума, так и самого человечества?

И, вершина глупости, они позволили псайкерам становиться космодесантниками! Называют их библиариями, утешительным эвфемизмом, чтобы не слишком задумываться о последствиях. Это маска, ширма, чтобы власть имущие могли делать вид, будто у творимых ими мерзостей есть цель. Астелян опасался за судьбу Империума, сформировавшегося после бедственной ереси Хоруса, и тревожился по поводу шансов человечества выжить в галактике, которая по определению противодействует выживанию.

Но что он мог поделать? Пока Астелян оставался командиром ордена, он в авангарде борьбы защищал будущее человечества. Теперь же, за все, что он собой олицетворяет, его окружали ненависть и невежество.

Но что же на самом деле он олицетворяет? Вопросы Борея снова надоедливо крутились на краю сознания, давая иное объяснение доводам, которые Астелян использовал, чтобы оправляться. Действительно ли он отличался от примархов, которые отринули дело Императора и заменили его своими собственными планами? Рожденный воином, кто он такой, чтобы судить о судьбах человечества? Его дело — выполнять и отдавать приказы, сражаться в битвах, а не определять будущее людей. Неужели высокомерие толкнуло его покинуть Льва Эль-Джонсона? Он, Астелян заявлял, что знает замыслы Императора, но разве это так?

— Я вижу, ты размышлял о своей жизни, — сказал Борей.

Астеляна на миг охватила паника. Как долго он, сосредоточившись на собственном разуме, не замечал присутствия Борея?

— Я пытаюсь убрать мерзкий голос колдуна из своей головы, но он меня отравил! — прошипел Астелян, пытаясь вытереть грязь, которую чувствовал на своем лице, но цепи были слишком тугими, и ладони, словно в насмешку, лишь помахали в воздухе перед лицом. Ненадолго Астеляну показалось, что это руки Самиила готовятся снова осквернить его ум и покопаться в тайниках памяти, эта мысль вызвала мгновенную дрожь. Тряхнув головой, он снова сосредоточился на камере и Борее.

— Ты хорошо поступаешь, Астелян, — сказал ему капеллан. — Вижу, мы отходим от грязи и лжи, я уже почти слышу, как ты кричишь, умоляя о прощении.

— Никогда! — решимость Астеляна сразу вернулась к нему, и разум опять прояснился.

Он никогда не признает, что не прав. Это стало бы осуждением всего, чему учил Император, и примирением с пародией, в которую теперь превратился Империум.

— Я не нуждаюсь в прощении. Это вы должны молить о пощаде Императора, потому что извратили его мечты, его славные стремления.

— Я пришел сюда не бред слушать, а информацию получить, — отрезал Борей.

— Спрашивай, что хочешь, я стремлюсь говорить только правду, — ответил Астелян. — Если ты такое приветствуешь, то хорошо, но в сердце своём я насчёт этого сомневаюсь.

— Ну, это мы посмотрим, — Борей скрестил руки на груди и занял свою обычную позицию возле плиты, в головах. — Ты говоришь, что отправился на Тарсис на корабле, с тобой были другие падшие. Расскажи, как ты и твои спутники попали на это судно.