Читаем Ангелы с плетками полностью

Эта ужасающая сцена чрезвычайно забавляла Анджелу. Подойдя к кровати, она сняла пеньюар и села, положив ногу на ногу, рядом с Кеннетом. Ее щель была широко раскрыта. Анджела взяла его руку и вставила в свое обнаженное лоно, сказав, что так она, безусловно, лучше всего насладится зрелищем. Кеннет ловко исторгал из нее томные вздохи. Похоже, это усиливало мучения Урсулы. Она расплакалась пуще прежнего и тщетно пыталась засунуть палец между кожаной подкладкой и своей томящейся плотью. Как обычно, Анджела исключила всякую случайность. Несмотря на все старания, Урсула ничего не могла добиться: пояс прилегал очень плотно, мешая любым прикосновениям к телу.

Теперь рука Кеннета задвигалась быстрее. Из пизды Анджелы струился непрерывный поток, заливая постельное покрывало. Она выгнулась назад, ее твердые груди уставились в потолок, а соски сморщились и напряглись. Наклонившись вперед, я взяла один в рот и настойчиво потянула, покусывая, как это делал Кеннет. Анджела начала вздыхать громче, и я почувствовала, как Кеннет сунул мне в руку собственный источник наслаждения, полный свежих сил. Раскрыв свою щелку, я позволила ему оказать мне ту же услугу, что он оказывал сестре. Вскоре мы достигли такого исступления, что одних рук уже было мало. Анджела жестом попросила нас уступить ей больше места. Она легла на спину и посадила меня сверху: мы оказались друг напротив друга, а наши зияющие щели соприкоснулись. Подавшись вперед, я увидела, как у меня между ног орудие Кеннета пронзает Анджелу, исчезая и вновь появляясь, пока, наконец, оно не нацелилось вверх, и тогда я поняла, что настал мой черед. Кеннет всадил с таким пылом, что буквально подбросил меня ввысь, возмещая недостаток глубины собственной рукой, сомкнутой, подобно узловатому кольцу, под моей пиздой. Затем, рывком высвободившись, он стал водить своей скользкой штуковиной по мне взад-вперед, и, вдруг ощутив нарастающее возбуждение, я вскрикнула, а он вернулся к сочащемуся отверстию Анджелы и полностью скрыл в нем хуй.

Так он переходил от меня к Анджеле и обратно, пока я не перестала понимать, кто из нас — кто. Мы одновременно почувствовали беспредельное, восторженное облегчение, когда Кеннет, просунув хуй между моим безволосым холмиком и поросшим темной шерстью лобком Анджелы, прижал меня к себе и крепко стиснул, а затем из него хлынула сливочная жидкость, неумолимо заливая все три наших тела.

Едва почувствовав на себе руку Кеннета, я напрочь забыла об Урсуле. Но когда в полудреме, очевидно, всегда сменяющей наслаждение, я с острой болью вспомнила о ней, то нигде ее не нашла. Я подумала, не вернулась ли она в комнату Анджелы. Все двери были закрыты — стало быть, она не могла сбежать. Затем моим очам предстало поистине жуткое зрелище. Я вцепилась в Анджелу и Кеннета, растормошила их и заставила взглянуть.

Хотя оттуда, где я лежала, саму Урсулу видно не было, я все же могла рассмотреть длинную фальшивую елду, которая покачивалась, словно подвешенная в воздухе, нависая над самым краем кровати, казалось бы, ни к чему не привязанная. Мы встали и, подойдя к тому месту, где находилась Урсула, наконец увидели ее. Она выгнулась назад, вывернув ступни внутрь и касаясь ладонями пола. Получился почти завершенный круг в форме буквы «О». Я видела, как такое делают акробаты в цирке. Заметив нас, Урсула даже не попыталась выпрямиться и осталась в прежнем положении, бормоча имя Кеннета, высовывая длинный заостренный язык и подтягиваясь к какому-то недосягаемому предмету. Я вскрикнула в ужасе, и Анджела закрыла мне рот рукой. Вид Урсулы, скорее, забавлял, нежели смущал Анджелу, которая велела мне стоять смирно. Я спросила ее, что случилось с Урсулой, чье совершенно оцепеневшее тело пугало меня. Тогда Кеннет пнул Урсулу, но она не шелохнулась.

— Истерика, — сказала Анджела. Повисла пауза. — Только и всего, — добавила она, — просто истерика, — и глаза у нее загорелись. Она схватила Кеннета за хуй и попросила помочиться. Он почти сразу подчинился, и она направила струю на застывшее, напряженное тело Урсулы. Водя хуем, точно садовым шлангом, Анджела нацеливала горячий соленый поток на Урсулу, не щадя ни лицо, ни раскрытые, немигающие глаза. Затем она принесла из своей комнаты пузырек с маслом и намазала им поникший, уродливый, исполинский, ненастоящий хуй Урсулы. После этого, не принимая во внимание собственный вес, Анджела взобралась на Урсулу верхом и медленными движениями насадила себя на эту отвратительную елду, поглотив ее до последнего дюйма. Затем, наклонившись вперед, она раздвинула ягодицы. Кеннет понял намек, подошел к ней сзади и, к моему изумлению, несмотря на узость ее серенькой дырочки, с величайшей легкостью туда проник. Приспособившись к Анджелиным движениям, он вскоре забился в судороге наслаждения, а я почувствовала укол ревности.