— Мы связаны с Исира давними узами, — усмехнулся маг. — И мы поклялись ему, что будем с ним, пока он не убьёт Зверя. И, если на убийство Зверя понадобится моя жизнь, я отдам её Исира. Зверь убил всю мою семью. Весь мой народ.

— А я даже толком не знаю, кто вы и откуда, — пробормотала девушка.

— Прощай, Мира. И… Если что… Держись подальше от Исира. Во второй раз он сомневаться точно не будет. И не забудь передать остальным: надо немедленно убираться на верхние этажи. Прощай, Мира.

— Прощайте, парни, — тихо сказала девушка.

Они повернулись к лестницам и поспешно поднялись. Наверху первой из череды бесконечных лестниц Дасти подавил в себе желание обернуться. Жалеть нельзя. Нельзя.

Повторяя это слово, он шагал по бесчисленным ступеням, рябившими перед глазами. Дэй-Асс тяжело топал рядом. По его склонённой голове Дасти сообразил, что настроение у мага тоже не из лучших. Поэтому он не выдержал и спросил, нарушая монотонный шаг:

— Что придумал Чёрный Пёс?

Дэй-Асс сначала угрюмо промолчал, а потом признался:

— Не знаю. Мне кажется… В общем, это не Исира придумал, а я. Когда будет битва со Зверем, я должен буду держаться рядом с фениксом. То есть будет круг, внутри которого будет поединок Чёрного Пса со Зверем, и внутри этого же круга буду я. Ты останешься на границе. Чтобы тебя не тронул ни Зверь, ни гнилушки.

Дасти некоторое время переваривал сообщение. Потом спросил:

— То есть ты заранее решил стать для феникса запасным… вариантом для пополнения его сил?

— Да. Если он будет уверенным, что дополнительные силы под рукой, больше шансов, что он победит.

15

Если бы не следующая волна… Как в тумане, услышала рёв — по нарастающей и убывающей, кажется, катера, промчавшегося неподалёку. Нас снова сильно бросило на сеть. Денис ещё крепче вцепился одной рукой в её ячейки, другой прижал меня к себе. Буквально бросил на себя. Ошеломлённая, ничего не соображающая, чувствовала только, как горят губы, и уже почти не изумлялась, но только крепче прижималась к его поразительно горячему телу. А он притиснул меня к себе, как котёнка, так что я вынужденно обняла его за шею — подбородком на плечо…

Волны утихли… Стало тихо и спокойно, с берега послышались отголоски от тех, кто разговаривал, смеялся, окликал… Резко пахнуло отсыревшим камнем от стен неподалёку, тяжёлыми водорослями и рыбой — от воды, слишком прохладным ветром над волнами. Засмущавшись, я попыталась отстраниться. Только прижал к себе ещё сильней. Нет, мне хорошо. И поддерживают, и тепло… Но… Как бы далеко от берега ни были, нас видно оттуда. А вдруг дети заинтересуются? Неудобно.

— Денис…

Движение его головы было таким кратким, что я почувствовала его лишь потому, что он задел мою щёку. Как будто вздрогнул.

— Отпусти. — Помолчав, добавила: — Пожалуйста.

Расслабил руку, которой меня обнимал. И я смогла чуть отодвинуться, прижавшись спиной к сети, за которую схватилась. Взглянула в его лицо. Ничего не понимаю. Глаза опустил — сам решительный и злой. И какое-то беспросветное отчаяние на лице, которое ощутимо, но безнадёжно пытается смягчить. А губы дёргаются.

— Что… случилось? — тихонько спросила я и потянулась его погладить по слипшимся от воды волосам. Если он меня поцеловал, значит, и мне можно? Ну, хотя бы дотронуться до него? А он отпрянул. Я аж руку отдёрнула от неожиданности — так резко он это сделал. — Это я виновата, да? Я спровоцировала тебя? — уже прохладно спросила я, понимая, что этот поцелуй — совершенно не то, за что я его приняла.

— Пока мы здесь… одни, — хмуро сказал Денис. — Лиза, я слежу за тобой с момента твоего приезда в дом. Ты доверяешь мне? Ты знаешь меня всего несколько дней. Доверяешь мне?

Следит?! Ничего себе…

— А зачем — следишь? — только и сообразила спросить я, озадаченная.

— Не доверяй мне. — Он чуть отвернулся и с какой-то неожиданной горечью бросил то ли мне, то ли просто в сторону: — Девочка ещё тут!..

Он выговорил это, уставившись в воду, после чего сильным нырком ушёл под её толщу. И пропал. Да так надолго, что я перепугалась! Мне показалось — прошла минута, если не больше! Нет, я понимаю, что он вроде как тренированный, но… Где же он?! Утонул?! Господи, куда плыть, чтобы его спасти? И смогу ли доплыть сама-то до берега?..

Он вынырнул ближе к буйкам, подплыл к одному, кажется, отдохнул — и сильно, то и дело надолго подныривая, поплыл к берегу… Оставив меня здесь!

Я оглянулась. Сеть тянется до здания яхт-клуба, которое с молом выходит в воду. И о стены бьются такие волны! Ну да… Как раз мне по-собачьи ковыряться. Не оставил — бросил! Скривившись от обиды, я шмыгнула и отпустила сеть. Старательно загребая руками, ревя со злости: вот утону — будешь знать! — я, промаргиваясь, чтобы совсем уж не слепнуть от слёз, плюхалась к берегу, когда за спиной пошла ощутимая волна. Машинально оглянулась. Ну, конечно! Когда мне этого совсем не надо, обязательно какой-нибудь теплоход появится.

Та же злость помогла собраться. Утону — моим мальчишкам будет плохо. А Алёнка? А этот… дурак? Доплыву — ему назло!