Он уселся на стол, неподалёку от кабинок для стреляющих, и болтал ногами, наблюдая, как люди стреляют и собирают рюкзаки. Волосы он так и не собрал, в отличие от того же Дэй-Асса, у которого волосы тоже оказались длинноваты, и выглядел феникс не воином, но каким-то бродягой, несмотря на то что рядом с собой, на стол, тоже выложил два пулемёта и обоймы к ним.

Дэй-Асс немедленно пошёл к нему, отчего и Дасти поневоле пришлось заторопиться, чтобы слышать весь разговор.

— Исира, — серьёзно обратился к фениксу боевой маг, — мы бы хотели узнать у тебя кое-что, чтобы не бродить во тьме слепыми котятами. Почему Зверь превращает людей в этих неупокоенных? Зачем ему это?

— Их жизнь ненастоящая, — ответил Исира. — Настоящая жизнь остаётся у Зверя. Он появляется в городе, в селении. Дотрагивается до человека — и тот отдаёт ему свою жизнь, а взамен получает квази-жизнь. Так Зверь набирает энергию для магичества.

— Как мы будем действовать?

— Зверь отравляет прикосновением, — сказал Исира, по своему обыкновению то ли улыбаясь, то ли ощеряясь. — Он идёт по городу, выбирая места, где живых много. Они убивают друг друга — и невольно посылают энергию убитых ему же. Мы пойдём по пути смерти. Мне так легче, чем настраиваться на Зверя. Ещё легче, потому что Зверь может почувствовать моё прикосновение к себе и узнать, что я преследую его. Город большой. Это здесь, в переулке, мы встретили только четверых неупокоенных. На открытых местах их будет больше. Поэтому надо быть осторожней.

Дасти вспомнил высоченные дома, которых вверх конца-краю не видать. Через некоторое время он понял, что забыл дышать. Да, феникс прав: в переулке они видели лишь несколько «гнилушек». Что же их, троих, ждёт дальше, на открытых пространствах?

— Почему они кидаются на других?

— Для выживания требуется свежая плоть, — сказал феникс, снова вздёргивая уголки губ. — А ещё лучше — кровь.

— Жизни у неупокоенных — две точки, — задумчиво сказал Дэй-Асс, словно проверяя себя. — Шейные позвонки и мозг.

Исира кивнул. Мечтательная улыбка застыла на его губах.

— И лучше не пробовать их самих.

— Что? — не понял Дасти и почему-то оглянулся на сетку с рыбой.

— Укус неупокоенного отнимет вашу настоящую жизнь, — надменно сказал Исира. — Остерегаться надо и того, что вы нечаянно можете глотнуть их кровь. Вы готовы? Я нашёл путь смерти.

— Готовы, — сказал Дэй-Асс и первым пошёл к двери из стрелкового тира.

До конца переулка им повезло. Ни единой души. Но, уже подходя к выходу из переулка, они услышали нарастающий гомон многих голосов — таких голосов, которые может исторгнуть лишь глотка, разучившаяся говорить по-человечески. Переглянулись.

Дасти сжал оружие, проверил ещё раз, легко ли, хорошо ли вылезают из рюкзака обоймы для пулемёта, и кивнул:

— Я готов.

— Тоже, — откликнулся Дэй-Асс, даже в этих обстоятельствах смешно, совсем по-юному выглядевший в военной форме.

— Слишком многих убивать нельзя, — сказал феникс. — Дорога смерти оборвётся и сплотится вокруг нас. Надо прорезать толпу. — И первым шагнул из переулка.

7

Активный вторник начался с великой трагедии.

Ранним утром я услышала, как мальчишка встал, сходил в туалет и снова утопал к себе, на балкон. Выждав время, пока он снова уснёт — выглянула в окно посмотреть, встала и пошла на кухню. Там закрыла дверь на балкон и потихоньку начала готовить завтрак. Когда уже всё было готово, стала думать: а не любитель ли Данька поспать часов до десяти-одиннадцати? И не распущу ли я его, если буду ему во всём потакать? Может, его дома будят в определённые часы? Сколько же вопросов, оказывается, осталось невыясненными!

Пока работала на кухне, несколько раз пришлось подставлять под воду указательный палец. Откуда что взялось? Вроде вчера я его не резала? Или порезала, да не заметила, а сегодня воспалилось? В конце концов, надоело, что кровь то и дело выступает, да ещё пару раз соль попала, да ещё помидоры крошила — от сока чуть не зашипела: едкий же — на ранку! Залепила пластырем. Правда, намок быстро и здорово мешал. Но пришлось терпеть… Тем более, наверное, от тревожной ночи чувствовала себя странно усталой.

Только накрыла салфеткой салаты, как услышала быстрый-быстрый стук — тихий, но чёткий. Подняла глаза: Силушка стучит кулачком по подоконнику. Увидел, что смотрю, — замахал руками, а потом замахал на окно — сам какой-то испуганный.

Подошла тихонько к балконной двери посмотреть на спящего, а он уже не спит! Мало того — ревёт изо всех сил! О Господи!..

Я — дверь рванула, бросилась к мальчишке, сидящему на кушетке — вздрагивая и уткнувшись лицом в ладошки. Села рядом, обняла.

— Данька, ты чего?!

— Они та-ам! — прорвалось вслух надрывное. — А меня оставили-и!! Ы-ы!! — ткнулся мокрым лицом в моё плечо, сам обнял меня за пояс — и, всхлипывая, продолжил рёв.

Ну вот!.. И как теперь его утешать?! Я ж не умею утешать маленьких! А Даньку так стало жалко! Сама не заметила, как скривилась от сочувствия.

— У тебя же мобильник есть. Позвони им или бабушке, — предложила я. — Поговоришь — сразу легче станет.