Читаем Ангелы Ада полностью

Профессионалы из нашей отрасли называют подобные абсурдные и мошеннические отчеты «проходной газетной халтурой». Этот материал был озаглавлен «Настоящая история за кулисами Ангелов Ада и других мотоциклетных групп outlaws» и состряпан на скорую руку фотографом, которого чуть позже в тот же уик-энд арестовали за то, что он чинил «препятствие правосудию». И хотя в этом репортаже некоторые фото были просто отличными, текст компоновался явно каким-нибудь типом вроде Уиттэкера Чэмберса.

Грязный Эд по-прежнему настаивает, – на потребу общественности, – что версия, изложенная в «Настоящей истории», довольно близка к правде, хотя он и хихикает снисходительно по поводу таких высказываний, как: «Шестеро молодых людей были пьяны…», «Лучше смотаться, чем драться»… и якобы сделанного им самим лунатического заявления, что он каким-то образом определил, даже не видя, точную длину и ширину трубы, которая буквально сорвала с него скальп. Двадцать лет, проведенных им в кругах outlaws, не слишком-то смягчили его взгляд на прессу и на мир неискренних, злобных «цивилов», интересы которых, по его мнению, она представляла. Он доверял репортеру не больше, чем копам и судьям. Для него они все были одним миром мазаны – сторожевые псы не поддающегося никакому описанию дьявольского заговора, участники которого травили его и неотступно преследовали все эти годы. Он знал, что где-то, за неким крепостным рвом, Главный Коп небрежно черкнул на классной доске его имя в большой комнате для инструктажа и приписал под ним несколько слов: «Достаньте этого мальчика, не оставляйте его в покое, он неисправим и безнадежен, как пес, который никогда не перестанет вылизывать себе яйца».

Всю свою сознательную жизнь Грязный Эд был мотоциклистом-outlaw. Он работал механиком по мотоциклам или автомобилям в городах Ист-Бэй, но в профессиональном отношении отнюдь не амбициозен. Рост его – шесть футов один дюйм, а вес – 225 фунтов, он выглядел, как профессиональный борец, отрастивший солидное пивное брюшко. Макушка его светилась лысиной, а волосы на висках поседели. Если бы он сбрил свою густую восточную бороду, он мог выглядеть почти изысканно. А так он выглядел просто убого.

Позже той ночью, стоя у огромного костра с банкой пива в руке, он кратко рассказал о той стычке. Восемь швов на его голове стоили по доллару каждый, и он был вынужден заплатить наличными. И это было худшей частью всей истории – то, что он был вынужден платить! Черт возьми, восемь долларов стоил ящик пива и бензин на обратную дорогу в Окленд. В отличие от Ангелов помоложе, Эд был вынужден умышленно пережимать и переигрывать, рассказывая о своих похождениях, выставлять себя в два раза круче, чем он был на самом деле. В этой тусовке он находился дольше любого из них, достаточно долго, чтобы понять – нечего ждать проявления симпатии и сочувствия со стороны окружающих, как только морщины и всякая прочая дребедень сообщат миру пренеприятнейшую новость: а Эд-то стареет! Не многие из Ангелов помладше, визжа тормозами, сделают крутой разворот на 180 градусов и с ревом помчатся разбираться с пятью обматерившими их панками. Но Грязный Эд умел все это делать. Он бы загнал свой байк в реку, чтобы сразиться со здоровенным американским лосем, если бы ему только почудилось, что зверь вызывает его на бой. Наверное, повезло абсолютно всем, что эти ребятишки срубили его с мотоцикла до того, как он успел вмазать кому-то из них. Они сказали полиции, что здорово запаниковали, когда он развернулся и подъехал к ним. Парни считали, что никакой причины для такого маневра не было. Тот факт, что у них в руках наготове оказался кусок свинцовой трубы, похоже, никого не удивил.

Напавшие на Эда подростки были арестованы: «чтобы гарантировать, что мы их не убьем», – пояснил Баргер. А затем их развезли по домам, где с них сняли наручники и предупредили, чтобы они избегали каких-либо контактов с «отверженными» на протяжении оставшейся части уик-энда. Факт их ареста как бы оправдывал Баргера в том, что он спустил этот инцидент на тормозах. Если бы эту деревенскую урлу не взяли под стражу, Ангелы потребовали бы отмщения – может быть, их устроила бы не месть на скорую руку, не сходя с места, но в любом случае сама угроза мордобоя изменила бы общий характер уик-энда. А получилось так, что формальность ареста устроила всех. Сам Баргер не был особо доволен, но, после того как взвесил все возможные варианты развития ситуации и поговорил с Бакстером, он решил дать временному вооруженному перемирию еще один шанс. Его легионеры согласились (что, впрочем, они сделали бы в любом случае, даже если бы он призвал к лобовой атаке на дом шерифа). Но когда Сонни сделал выбор в пользу благоразумия, осторожности, мира и большего количества пива, все остальные, казалось, вздохнули с облегчением. Они спасли свою репутацию без всякой драки, и у них все еще оставалось два дня для оттяга на вечеринке.