Читаем Ангелы Ада полностью

Я не могу припомнить, чтобы тем утром в «Эль Эдоб» кто-нибудь смеялся. Опоздавшие Ангелы продолжали прибывать, и они предпочитали прибиться к любой разношерстной толпе, чем отправляться в Бейсс Лейк в одиночку. Время от времени кто-нибудь нарезал круги на парковке. Остальные сидели на земле на корточках, проверяя напоследок карбюраторы, а те, кому нечего было делать, спокойно стояли рядом со своими мотоциклами, курили сигареты или отхлебывали пиво из банок, передавая их по кругу. Билл, президент «Жулья», всерьез и надолго погрузился в изучение дорожной карты вместе с Грязным Эдом, президентом отделения Ангелов Ада из Хэйуорда. Хатч, вице-президент «Жулья» и их главный оратор, стоял с двумя Ангелами рядом с моей машиной и слушал последние известия. «Старик, да этих мамочек там окончательно переклинило, – промолвил один из Ангелов. – Я все же надеюсь, что они не попрячут своих девок по чердакам и подвалам».

Окончательно стало ясно, что срочные службы реагирования копов с собаками ждут не дождутся их появления, что, собственно, и подтверждали радиосводки. Поэтому в составе участников пробега произошли существенные изменения. Многие из тех, кто обычно брал с собой своих «старушек», оставили девушек дома, учитывая возможность серьезного столкновения с представителями закона. Нет ничего хорошего, если ты один сидишь запертым в тюряге провинциального городка, а если еще и женщина твоя или подружка, вместо того чтобы вернуться домой и вызвать адвокатов и поручителей, загремит в ту же тюрягу… – считай, что получается двойная подстава. Подобную ловушку Ангелы научились обходить стороной.

Когда я обнаружил, что такие зубры отрыва, как Сонни, Терри, Тайни, Томми и Зорро, приехали без своих женщин, то сразу понял, что «отверженные» готовятся к настоящим неприятностям. Но вместо того чтобы попытаться избежать их (как бывало частенько в прошлом), на этот раз они были исполнены решимости встретиться с трудностями «ангельской» жизни с гордо поднятой головой.

« Не то что бы нам так уже приспичило посетить Бейсс Лейк, – поведал мне Баргер, – но, учитывая всю эту газетную шумиху и бред, который несут по радио о том, что нам уготован теплый прием, отступать нам некуда, да и позорно бежать мы не можем. Как раз этот пробег и должен состояться во что бы то ни стало, иначе они никогда не оставят нас в покое. Мы не хотим неприятностей, но, так как пути господни неисповедимы, ни у кого не повернется язык сказать, что мы дезертировали».

Подобные разговоры слышались по всей парковочной стоянке, когда бившее тревогу радио в половине девятого утра неожиданно разродилось рок-н-ролльной песней, которая называлась «Наш Собственный Мир» («A World of Оur Own»):

» Мы построим наш собственный мир,

Который никто другой не сможет с нами разделить.

И все наши печали мы оставим далеко позади…»

В словах этой песни, как в зеркале, отразилась вся сложившаяся на тот момент ситуация. Сидя в машине, потягивая кофе из армейского термоса в промозглое утро, когда все мы еще должны были валяться в постели, я попытался озвучить текстом этой песни тот спектакль, частью которого был сам. На первый взгляд казалось, что это напоминает еще одну подростковую пустую мечту с добротным свингующим битом:

» И я знаю, ты найдешь,

Душой и телом отдохнешь -

Когда мы будем жить в нашем собственном мире».

Наш Собственный Мир… а затем, дорогой Иисус, меня осенило: я оказался прямо в его центре, со стаей справедливых чуваков, существование которых никто не может отрицать … причудливые, непотопляемые обломки на гребне поднимающегося прилива, «Гиганты Бопперы», «Дикари», «Отверженные Мотоциклисты».

Меня охватило чувство, что в любой момент может появиться режиссер, размахивая дощечками с надписью «Снято» или «Мотор». Все происходящее выглядело слишком странным, чтобы быть реальностью. В мирное субботнее утро в Окленде, напротив унылого, оформленного в турецком стиле бара, собралось это эксцентричное, взрывоопасное человеческое отребье… с нашивками «Ангелы Ада» и «Цыганское Жулье»… и сейчас они были озабочены тем, чтобы сорваться на свой ежегодный пикник в День Независимости… Монстроидное ралли – слишком отстойное для Голливуда, грубая пародия на мелодраматические сцены крейзи-кул, которые уже сделали знаменитым Брандо.

А пока сам факт проведения акции подтверждали Time, Newsweek и The New York Times. Хоть это, по крайней мере, было реальностью. Грант Вуд, наверное, мог бы окрестить ее «Американским Модерном». Но под рукой не было ни художников, ни фотографов, ни законников, ваяющих нетленки во имя Системы под названием «Пресса Нью-Йорка». Зато было радио, как сумасшедшее бормотавшее о неминуемом разрушении калифорнийского курорта армией из пяти сотен хулиганов на мотоциклах, и не видно было ни одного пройдохи-журналиста, стрингера, пользующегося услугами телеграфа, чтобы сделать репортаж с места событий. Как только все закончится, пресса ознакомится с произошедшим из уст полиции, по телефону, что кажется нелепым в свете заранее раздутого ими же самими паблисити Ангелов.