Читаем Ангелы Ада полностью

Теперь же этот вопрос был поставлен на повестку дня. Все эти пляски «мамбо джамбо» вокруг «уличных преступлений» были слишком неконкретными. Голдуотеру нужна была именно современная идея – типа «преступлений на автостраде», моторизованного преступления, в результате которого спасенных не бывает. И впервые, когда демократы бросили ему вызов, он мог, наконец, наштамповать фото самых грязных Ангелов Ада и зачитывать абзацы из газетных отчетов о монтерейском изнасиловании и цитировать другие истории: «… они утащили ее, визжащую, в темноту»; «… бармен, теряя сознание, пытался доползти до стойки, пока Ангелы выбивали ногами тату на его ребрах…».

К несчастью, ни один кандидат не поднял на щит монтерейскую историю, и не будучи востребованной другими пользователями, она быстро исчезла из поля зрения. С сентября 1964 года до марта следующего года Ангелы Ада проворачивали не освещенную в прессе серию мелких стычек с полицией и в Лос-Анджелесе, и в Бэй Эреа. Поистине всенародная известность, полученная Ангелами в результате монтерейского изнасилования, принесла им настолько дурную славу в Калифорнии, что о дальнейшем веселье и речи быть не могло. Для каждого человека, носящего куртку Ангелов Ада, появление на улице могло быть в любую минуту сопряжено с явным риском. Перевес другой стороны был просто подавляющим, и более жестоким, чем когда-либо, за исключением Окленда*, и наказание за то, что тебя все-таки поймали, обходилось слишком дорого. В самый разгар гонений бывший Ангел из Фриско сказал мне: «Если меня завтра вытурят с работы, и я снова начну ездить с Ангелами, я потеряю мою водительскую лицензию в течение месяца, сяду в тюрягу, выйду из тюряги, влезу в долги к поручителю, а легавые будут травить меня до тех пор, пока не свалю из этого района».

Тогда я решил, что он – безнадежный параноик. Потом купил себе большой мотоцикл и начал ездить на нем вокруг Сан-Франциско и Ист-Бэй. Мой байк был прилизанным, заводского типа «B.S.A.», и не имел никакого «эстетического» сходства с каким-либо из «харлеев» outlaws, а мой первый дорожный прикид состоял из рыжевато-коричневой ковбойской куртки, наипоследнейшей вещицы, которую мог бы надеть Ангел Ада. Не прошло и трех недель с момента покупки мотоцикла, как я уже три раза был арестован и заработал достаточно очков, чтобы распроститься с моей калифорнийской водительской лицензией, которую я сохранял благодаря моей каждодневной заботе, благодаря фанатичной настойчивости в отправке крупных сумм в качестве залога и казавшемуся бесконечным общению с судьями, судебными исполнителями, копами и адвокатами, которые продолжали говорить мне, что дело дрянь. До того, как я стал владельцем мотоцикла, я в течение двадцати лет водил машины во всех штатах нашей страны, кроме четырех, и имел всего лишь два нарушения: оба раза был наказан за превышение скорости – впервые в Пайквилле, Кентукки, и другой раз где-то неподалеку от Омахи. Так что когда я неожиданно столкнулся с перспективой потерять мою водительскую лицензию за нарушения, совершенные в течение трех недель, состояние мое было близко к шоковому.

* Между тем прессингом, который Ангелы испытывали на себе в Окленде, и тем давлением, которое на них оказывали в других местах, была существенная разница. В Окленде давление не носило политического характера, не было результатом действия каких-либо высокопоставленных лиц или принятия какого-либо решения полицией – скорее это было нечто более личное, вроде армрестлинга. Баргер и его люди довольно хорошо ладили с копами. В большинстве случаев, при кое-каких практически несущественных различиях, их эмоции совпадали. Копы, как и Ангелы, отрицают это. Само по себе предположение о такой совместимости отметается обеими группами и расценивается как некая разновидность коммунистической клеветы. Но вероятность существования такой ситуации совершенно очевидна для каждого, кто когда-либо видел ставшую обычной конфронтацию, или «линейку», во время дружеской полицейской проверки в одном из баров, где собирались Ангелы. Порознь они гневно проклинают друг друга, и хрупкое перемирие часто внезапно нарушается погоней на диких скоростях и короткими, жестокими стычками, которые редко фиксируются в отчетах. Пока еще за спиной не замолк рев моторов и не остыл гнев, они играют в одну и ту же игру, и обычно по одним и тем же правилам.

Беспредел со стороны властей был настолько очевиден, что даже респектабельные мотоциклисты жаловались на излишнюю раздражительность со стороны полицейских. Легавые официально это отрицали, но незадолго до Рождества в том году, о котором идет речь, один полицейский из Сан-Франциско сказал репортеру: «Мы доберемся до этих ребят. Это – война».

«Кого ты имеешь в виду?» – спросил репортер.

«Ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду, – взорвался полицейский. – Ангелов Ада, этих хулиганов на мотоциклах».

«Ты имеешь в виду любого, кто ездит на мотоцикле?» – переспросил репортер.

«Невиновным придется пострадать наряду с виновными», – ответил ему коп.