Читаем Ангелы Ада полностью

Время между десятью и двенадцатью часами вечера было посвящено массовому поглощению различных продуктов. Около одиннадцати я нырнул в машину и попытался кое-что наговорить на магнитофон, но мой монолог постоянно прерывался людьми, чьи головы то и дело возникали в районе задних стекол, а руки неустанно пытались взломать багажник. Долгое время никто в лагере не беспокоился о пополнении запасов пива – поток казался нескончаемым, но в один прекрасный момент живительная влага – хоп! – испарилась. Вместо того чтобы просто брать одну банку пива, каждый, кто добирался до машины, хватал целую упаковку. Началось элементарное заныкивание. Все напоминало гангстерский налет на банк. Не прошло и нескольких минут, как заднее сиденье моей машины опустело. У костра все еще оставалось двадцать или тридцать шестибаночных упаковок, сложенных в кучу, но они как раз и не были предназначены для заначек. Эти банки брали по одной, как из неприкосновенного запаса. Никто не хотел начинать разграбление общественного запаса пива. Это могло послужить плохим примером… а если тайное заныкивание кем-нибудь пива стало бы слишком заметным, те, кто планировал пить всю ночь, могли озлобиться и устроить кровавую разборку.

На тот момент действие различных наркотических средств уже смешалось с алкогольным опьянением, и нельзя было предугадать, какой именно фортель может выкинуть любой из собравшихся здесь. Дикие выкрики и взрывы смеха буквально раздирали ночной мрак. Время от времени слышался звук от тела, брошенного в озеро… шумный всплеск, затем вопли и отчаянное барахтанье в воде. Единственным источником света был костер – груда бревен, веток и сучьев около десяти футов в длину и пять футов в высоту. Он ярко освещал всю поляну и бросал зловещие отблески на фары и рули больших Харлеев, стоявших на границах освещенного участка. Дальше – только тьма. В неровных отблесках оранжевого пламени было трудно различить лица Ангелов, за исключением тех, кто стоял непосредственно рядом с тобой. Тела превратились в безликие силуэты; не изменились только голоса.

В лагере оставалось около пятидесяти девушек, но почти все они были «олдовыми» – и их нельзя перепутать, во избежание серьезного риска, с «мамочками» или «чужими цыпами». «Олдовая» может быть постоянной подружкой, женой или даже какой-нибудь сквернословящей проституткой, к которой привязался один из «отверженных». С кем бы ни была у нее связь, она за это отвечает и может спокойно отшивать остальных, и, пока она сама не даст знать об изменении своих намерений, ее обычно не трогают. Ангелы очень серьезно относятся к этому, настаивая, что ни одному члену клуба и в голову не придет идея нарушить священную неприкосновенность любовной связи другого. Это – правда, но лишь до поры до времени. В отличие от волчиц, «олдовые леди» не сочетаются браком до гробовой доски, а иногда союз с ними длится меньше месяца. Многие из них официально замужем, имеют по несколько детей и держатся абсолютно в стороне от всеобщей неразборчивости в связях. Другие представляют собой так называемые «пограничные случаи», и запросто меняют свое решение каждую секунду… Они переключаются на другие привязанности, не теряя своего статуса, налаживая с каким-либо Ангелом такие же устойчивые отношения, какие до этого у них были с другим.

Все это здорово напоминает зыбучие пески. По крайней мере, вся неразбериха в половых связях, как и отстаивание своего понятия красоты и соблюдения чести, происходит на глазах у зрителей – во всяком случае так заведено у Ангелов. «Олдовая леди», слишком часто меняющая своих ухажеров или возможно поменявшая его один-единственный раз, может внезапно обнаружить, что ее перевели в разряд «мамочек», а это означает, что она стала общественной собственностью.

«Мамочки» присутствуют на любом сборище Ангелов, большом или маленьком. Они путешествуют как часть группы, подобно нозобикам *, прекрасно понимая, что их может ожидать: они доступны в любое время, любым способом – и для любого Ангела, друга Ангела или почетного гостя Ангела, для индивидуального пользования или как-нибудь еще. «Мамочки» понимают, что, как только им не понравится негласно заключенное с партнером или партнерами соглашение, они могут сваливать. Большинство зависают с Ангелами по несколько месяцев, а потом начинают окучивать другие грядки. Некоторые остаются по несколько лет, но такого рода преданность требует почти нечеловеческого терпения из-за оскорблений, жестокого обращения и всяческих унижений их человеческого достоинства.

* СловарьУэбстера определяет нозобиков как маленьких, неярких птичек, основной рацион которых составляют клещи, кишащие на спинах рогатого скота и диких животных.