Читаем Ангелы Ада полностью

«Когда заходишь в такое общественное место, где все на тебя пялятся, то хочется выглядеть как можно более отталкивающе и пугающе, – заявил один из outlaws. – Мы – законченные изгои для этого общества, мы – аутсайдеры, противостоящие обществу. Именно такими мы и хотим быть. Случается что-нибудь хорошее – мы смеемся над этим хорошим. Мы – ублюдки для окружающего мира, а они, представители этого мира, – ублюдки для нас».

«На самом деле мне наплевать, если люди думают, что мы – исчадия ада, – сказал другой. – Я считаю, это и есть та самая фишка, что по-настоящему держит нас на плаву. Мы сражаемся с обществом, а общество воюет с нами. Лично мне на все начхать».

Лишь немногие Ангелы откажут себе в удовольствии подложить жирную свинью «цивилам» и вставить им по полной программе – желательно, чтобы при этом у «цивилов» полностью нарушился обмен веществ и они в будущем пронзительно вопили бы во сне все ночи напролет. Однако в таком поведении Ангелов, в их отношении к обывателям есть приличная доля черного юмора. Приколист Сонни однажды объяснял эксцентричные наряды Ангелов, как своего рода шутку – «ну пойми ты, это же гигантский маскарад».

В какой-то степени так оно и есть на самом деле, но не все способны въехать в «ангельский» юмор – от утробного смеха над шуточками Джеки Глисона до спокойного хихиканья при виде лица человека, располосованного горлышком от разбитой пивной бутылки.

САН-ДИЕГО, 18 июля (ЮПИ) – четыре гроба, две могильные плиты и нацистские эмблемы найдены в субботу в штаб-квартире мотоциклетной банды, где трое ее членов были арестованы по обвинениям, связанным с наркотиками.

В этом помещении, по словам полиции, находился также трон высотой в пять футов, чучело совы, восточный меч для обезглавливания и различные мотоциклетные призы.

Я не могу припомнить, чтобы тем утром в «Эль Эдоб» кто-нибудь смеялся. Опоздавшие Ангелы продолжали прибывать, и они предпочитали прибиться к любой разношерстной толпе, чем отправляться в Бейсс-Лейк в одиночку. Время от времени кто-нибудь нарезал круги на парковке. Остальные сидели на земле на корточках, проверяя напоследок карбюраторы, а те, кому нечего было делать, спокойно стояли рядом со своими мотоциклами, курили сигареты или отхлебывали пиво из банок, передавая их по кругу. Билл, президент «Жулья», всерьез и надолго погрузился в изучение дорожной карты вместе с Грязным Эдом, президентом отделения «Ангелов Ада» из Хэйуорда. Хатч, вице-президент «Жулья» и их главный оратор, стоял с двумя Ангелами рядом с моей машиной и слушал последние известия. «Старик, да этих мамочек там окончательно переклинило, – промолвил один из Ангелов. – Я все же надеюсь, что они не попрячут своих девок по чердакам и подвалам».

Окончательно стало ясно, что срочные службы реагирования копов с собаками ждут не дождутся их появления, что, собственно, и подтверждали радиосводки. Поэтому в составе участников пробега произошли существенные изменения. Многие из тех, кто обычно брал с собой своих «старушек», оставили девушек дома, учитывая возможность серьезного столкновения с представителями закона. Нет ничего хорошего, если ты один сидишь запертым в тюряге провинциального городка, а если еще и женщина твоя или подружка, вместо того чтобы вернуться домой и вызвать адвокатов и поручителей, загремит в ту же тюрягу… – считай, что получается двойная подстава. Подобную ловушку Ангелы научились обходить стороной.

Когда я обнаружил, что такие зубры отрыва, как Сонни, Терри, Тайни, Томми и Зорро, приехали без своих женщин, то сразу понял, что «отверженные» готовятся к настоящим неприятностям. Но вместо того чтобы попытаться избежать их (как бывало частенько в прошлом), на этот раз они были исполнены решимости встретиться с трудностями «ангельской» жизни с гордо поднятой головой.

«Не то что бы нам так уже приспичило посетить Бейсс-Лейк, – поведал мне Баргер, – но, учитывая всю эту газетную шумиху и бред, который несут по радио о том, что нам уготован теплый прием, отступать нам некуда, да и позорно бежать мы не можем. Как раз этот пробег и должен состояться во что бы то ни стало, иначе они никогда не оставят нас в покое. Мы не хотим неприятностей, но, так как пути господни неисповедимы, ни у кого не повернется язык сказать, что мы дезертировали».

Подобные разговоры слышались по всей парковочной стоянке, когда бившее тревогу радио в половине девятого утра неожиданно разродилось рок-н-ролльной песней, которая называлась «Наш собственный мир» («A World of Оиг Own»):