Но именно Тайни выдернул меня из круга избивавших, до того как мне проломили череп и превратили в кровавое месиво мой пах. Тяжелые сапоги лупили по моим ребрам и проходились по моей голове взад и вперед, как где-то надо мной я неожиданно услышал голос Тайни: «Ладно, ладно, хватит». Думаю, он помог мне гораздо больше, чем мне казалось тогда, но, даже если бы он вообще больше ничего не сделал, я все равно был бы перед ним в неоплатном долгу – он помешал одному из «отверженных» разбить о мою голову тяжелый камень. Я уже видел, как злобная свинья пытается добраться до меня с камнем, зажатым в годзиллообразных лапах, поднятых над головой. К счастью, Тайни сумел удержать его… и затем в момент временной передышки в этой грубой работе сапог он поставил меня на ноги и быстро поволок по направлению к хайвею.

Никто не бросился за нами вдогонку. Нападение закончилось так же внезапно, как и началось. Не было и никаких шумных последствий – ни сразу же после драки, ни позже. Я и не думал, что эта история будет иметь какое-то продолжение: это было бы равносильно ожиданию от стаи акул объяснений их кровожадного неистовства.

Я забрался в свою машину и поспешил убраться прочь, заливая кровью приборную доску и беспорядочно петляя по обеим полосам полночного хайвея, пока наконец я не напрягся и не смог сфокусировать взгляд моего здорового глаза. Далеко отъехать я не успел, когда до меня дошло, что на заднем сиденье спит Маго. Я съехал на обочину и разбудил его. Его аж подбросило при виде моего окровавленного лица. «Господи Иисусе! – пробормотал он. – Кто-то наехал на нас? Ты должен был меня разбудить!»

«Не бери в голову, – сказал я. – Тебе лучше вылезти. Я уезжаю».

Он безучастно кивнул и, пошатываясь, побрел вперед, дабы достойно встретиться с врагом – лицом к лицу. Я оставил его стоящим на обочине дороги.

Моей следующей остановкой был госпиталь в Санта-Росе, почти в пятнадцати милях к югу от лагеря Ангелов. В предбаннике отделения скорой помощи толпились раненые представители «Цыганского Жулья». Самым серьезным случаем оказалась сломанная челюсть – результат драки с махавшим трубой Ангелом Ада, случившейся тем же вечером, но чуть раньше.

«Жулье» поведали мне, что они направляются на север вырубать Ангелов под корень. «Это будет чертовская бойня», – сказал один из них.

Я кивнул головой и пожелал им удачи. Мне не хотелось ни под каким видом принимать в этом участие – даже с дробовиком в руках. Я был уставший, распухший и измудоханный. Мое лицо выглядело так, словно его помял рванувший с места «харлей», и единственное, что заставляло меня бодрствовать, – спастическая боль в сломанном ребре.

Трип получился неважнецкий… в какие-то моменты быстрый и дикий, в какие-то – медленный и грязный, но при всех своих плюсах и минусах он выглядел настоящей подлючей кайфоломкой. На обратном пути в Сан-Франциско я пытался сочинить эпитафию, соответствующую этому случаю. Хотелось придумать что-нибудь оригинальное, но было невозможно отделаться от фразы Мисты Куртца, эхом звучащей из самого сердца тьмы: «Ужас! Ужас!.. Истребляйте всех скотов!» Именно эти слова казались подходящими, пускай и не совсем справедливыми… Но после такого лютого пинка под зад, полученного мной от Реальности, справедливость беспокоила меня меньше всего.

Комментарии и примечания переводчика

Бобо Ольсон – чемпион мира в среднем весе в первой половине – середине пятидесятых годов. В историю бокса вошел его бой с Кидом Гавиланом в 1954 году, когда он отстоял свой титул чемпиона.

Джордж Ллойд Мерфи (4.07.1902–3.05.1992) – американский актер, танцор и политик. Вместе с женой, Джули Хенкель, Джордж появился на Бродвее, приняв участие в «Good News», «Of Thee I Sing» и «Roberta». В это же время его заметили в Голливуде – последовало предложение от «Columbia Studios». Первым фильмом, в котором появился Джордж Мерфи, стала картина «Kid Millions» с Эдди Кантором. В 1945 году он становится президентом Гильдии актеров и вскоре решает заняться большой политической карьерой. В 50-х годах Мерфи выступает в качестве председателя Калифорнийского республиканского государственного центрального комитета, а в 1968 году занимает пост председателя национального республиканского комитета в сенате. Возможно, его политическая карьера оказалась бы еще более блестящей, если бы Джорджа Мерфи не подвело здоровье – диагноз «рак горла» сбил его с дороги, в том числе и морально. Прооперированный, он навсегда потерял голос, имея возможность общаться лишь шепотом. Он умер в Палм-Бич от лейкемии. Джордж Мерфи остался в сердцах американцев человеком, первым построившим «мостик» между работой актера и большой политикой. Именно по этому пути впоследствии прошли Рональд Рейган и Арнольд Шварценеггер.