Читаем Ангелы Ада полностью

Вопреки всем ожиданиям, большинство Ангелов становились под кислотой необычайно тихими. За редким исключением, с «кайфующими» Ангелами было проще контактировать, чем с трезвыми как стеклышко и нормальными на их собственной территории. Кислота нивелирует, сводит на нет многие из их условных рефлексов. Остается лишь немного угрюмого коварства или довольно вялая готовность драться, а это именно те чувства, которые руководят Ангелами в их отношениях с чужаками. Их агрессивность улетучивается; исчезает недоверие, которое делает их похожими на выставляющих все свои колючки диких животных, чувствующих западню. Это было так странно, что я до сих пор всего так и не понял. Тогда у меня возникало довольно странное ощущение, что наступало как бы затишье перед бурей, и они не могут заглотнуть столько кислоты, чтобы испытать ее действие по полной программе, и что рано или поздно вся атмосфера, все испытанные ощущения будут сведены на нет чьей-нибудь чертовски замедленной реакцией. Но существовала масса доказательств, что кислота их действительно накрывает. Ангелы наплевательски относятся к тому, что психиатры считают пределом безопасной дозировки; они удваивали, а затем утраивали допустимый максимум, часто закидывались 800 или 1000 микрограммами в течение 12 часов. Некоторые начинали подолгу рыдать и завывать, бормоча бессвязные и бессмысленные фразы людям, которых никто кроме них больше не видел. Другие впадали в кататонический криз и долго-долго молчали, а затем внезапно возвращались к жизни, рассказывая истории о путешествиях в далеких землях и о совершенно невероятных видениях. Однажды ночью Маго потерялся в лесу, и его охватила паника… Он кричал, звал на помощь, пока кто-то не вывел его обратно на свет. Как-то другой ночью Бродяга Терри решил, что он уже умер как человек, но возродился к жизни в виде петуха, которого должны были зажарить на костре, как только смолкнет музыка. И, когда заканчивалась та или иная мелодия, он подскакивал к магнитофону и вопил: «Нет! Нет! Пусть она играет, играет!» Outlaw, чье имя я забыл, прыгал на «горных лыжах» с почти перпендикулярного двухсотфутового склона на глазах у полиции; все аплодировали ему, когда он перескочил через край, но кто-то успел схватить его буквально на лету и помогал удерживать равновесие, пока из-под каблуков его сапог вылетали огромные комья земли. Один-единственный раз Ангел попытался задушить свою «благоверную» на крыльце дома Кизи. Прошло меньше часа после того, как он проглотил свою первую и последнюю капсулу. Больше никто никого не убил и не поранил.