Читаем Ангелы Ада полностью

Затем по причинам, о которых мы можем только догадываться, легавые повязали фотографа вместо Ангела. Двое амбалов из собачьего патруля округа Керн устроили ему «двойной рычаг», заломив руки за спину, игнорируя его жалобные вопли, и трясли его над обрывом до тех пор, пока он окончательно не потерял голос. Фотографа посадили в «воронок». Пока с ним разбирались, приехал шериф Бакстер, попытавшийся утихомирить собравшихся. Он нашел Баргера и заверил лидера «отверженных», что «скорая помощь» за его парнем с минуты на минуту прибудет. Как выяснилось, это обещание сняло все проблемы, хотя Сонни и дюжина других Ангелов оставались там, пока Фрипа действительно не увезли в госпиталь. Грязный Эд спокойно держался в стороне, вид у него был довольно угрожающий, но никаких поползновений начать бузу он не делал. Полиция не обращала на него внимания, а Тайни Бакстер подошел к «воронку» и зарычал, как гепард, на незадачливого фотографа, сидевшего внутри, обвиняя его в том, что он попытался спровоцировать беспорядки. «Ты сумасшедший сукин сын, да я сейчас залезу в машину и голову тебе оторву!» – орал Тайни, и на мгновение мне почудилось, что именно так оно и будет. Все напряжение, накопленное за уик-энд, клокотало в его голосе, так как он поносил на все корки единственного обнаруженного им врага, у которого не оказалось ни союзников, ни защитников. Он запалил бы фитиль, если бы арестовали Грязного Эда, а фотограф был столь же безвреден и безобиден, как боксерская груша. Никакая армия его не прикрывала, стало быть, мстить, если с ним что-нибудь случится, было бы некому. Еще больше положение фотографа усугублялось его признанием, что работает он фрилансером… «Фрилансер» – для полицейских то же самое, что бродяга, который не в состоянии найти себе работу. Если бы тем вечером они схватили вашего покорного слугу, то сначала я должен был бы сознаться, что работаю Вышибалой Долгов для Опиумного Тонга, а уж потом заявлять, что я – «свободный», т. е. фриланс писатель. Полиция всегда осторожно и трепетно относится к людям, имеющим постоянную работу, даже если работодатель – Тонг. Лучше и мощнее может быть только одно средство защиты – бумажник, туго набитый солидными рекомендательными письмами, всевозможными членскими карточками, покрытыми филигранно напечатанным бредом и странными кодами, намекающими на устойчивые связи с различными сильными картелями и синдикатами и влиятельными шишками, с которыми не станет связываться ни один умный коп.

К сожалению, у фотографа ничего из вышеупомянутого набора не было, поэтому его продержали в тюрьме три дня, оштрафовали на 165$ за оскорбление правосудия и освободили, предупредив, чтобы он держался подальше от округа Мадера всю свою оставшуюся жизнь. Перед тем как его увезли, он дал мне ключи от своего новенького «sunbeam-роудстера» и сказал, что у него в багажнике лежит фотокамера со всеми причиндалами на две тысячи долларов. Он совершенно меня не знал, и, разумеется, в моей тощей фигуре и поведении не было ничего такого, что гарантировало бы сохранность его имущества: такой тип мог бы продать и его машину, и его технику при первой возможности. Но выбора у бедняги не было: разве только оставить машину на обочине на три дня. К счастью, днем раньше он подобрал двух хитчхайкеров, рассказавших, что они вписались в товарняк из Лос-Анджелеса до Фресно, а затем добирались стопом, чтобы посмотреть на то, что будут вытворять здесь Ангелы Ада. Они согласились проехать на «санбиме» вниз к Мадере, куда для составления протокола повезли фотографа. По каким-то неизвестным мне соображениям, хитчхайкеры привезли меня прямо в тюрьму. Они могли смотаться по любой окольной дороге. Никто не знал их имен или куда они могли отправиться, а владелец машины находился не в том положении, чтобы начать качать права по поводу угона и возбуждать уголовное дело.

В тюрьме нам сказали, что никто не сможет поговорить с заключенным, пока не будет внесен залог. Сумма составляла 275$, а единственный доступный поручитель отказался браться за это дело. Он заявил, что в эти выходные в округе шатается слишком много распущенных и непорядочных бродяг. Хитчхайкеры припарковали «санбим» на улице, и пока один из них пошел отдавать ключи дежурному в участке, подъехал полицейский, бывший при аварии, и пригрозил арестовать меня за бродяжничество в следующий раз, когда я попадусь ему на глаза.

Спорить особо было не о чем, так что я высадил хитчхайкеров где-то на 101-м хайвее и в течение часа мчался на север, пока не уверился, что граница округа Мадера осталась позади. Затем я нашел проселочную дорогу, ведущую к аэропорту, съехал на нее, остановился и крепко заснул. На следующее утро я подумал было вернуться на озеро Бейсс, но меня что-то не особенно тянуло провести еще один день, выклянчивая пиво и слушая все тот же утомительный шум.