— Люби меня, Ролан. Пожалуйста, люби меня прямо сейчас.

Эти мучительные просьбы бередили его душу.

Он сопротивлялся как мог, пока ее сумасшествие не сломило его. Она протянула руку между их телами и схватила его восставшую мужскую плоть. Он чуть приподнял ее бедра, раздвинул ей ноги и резко вошел в нее. О Боже, как же было горячо там, внутри. Он почувствовал, будто его всего охватило пламенем. Он вошел еще глубже и услышал, как она застонала. Ролан вдруг снова вспомнил, что она больна, и замер, но она закричала: «Нет!» — и дугой выгнулась под ним.

Ролан потерял контроль над собой. Завтра он может навсегда потерять ее. Поэтому сегодня он будет любить ее, не сдерживая себя. Так слились две души и два тела, несмотря на все запреты и боль.

* * *

Анжелика проснулась следующим утром, лежа на животе. Ролан лежал рядом, обнимая ее.

Она вспомнила, что было ночью. Она все еще ощущала на себе его ласкающие руки. Ролан овладел ею с дикой страстью. Это было опустошительно и прекрасно. И может быть, наконец у нее появится ребенок… плод их необузданной ночной страсти.

Она шевельнулась. Ролан тут же проснулся и потрогал ее лоб.

— Жар прошел. О мой ангел!

Они долго держали друг друга в объятиях. Потом Анжелика прошептала:

— Ролан, что-то было или мне это только кажется?

Он немного отодвинулся и виновато посмотрел на нее.

— Мой ангел, я делал все, что мог, чтобы отговорить тебя. Ты была слишком… возбуждена. — Он помолчал, улыбаясь. — И более требовательна, чем я. Ты сожалеешь об этом, мой ангел?

— Сожалела бы, если бы этого не сделала.

И, услышав его хриплый стон, она спрятала лицо у него на груди.

— Я люблю тебя, — сказал он дрогнувшим голосом в первый раз после Нового Орлеана.

— Ролан, я никогда еще не чувствовала себя такой близкой тебе, — сказала она, чувствуя, как слезы текут по щекам.

Пока Анжелика и Ролан праздновали свое примирение, Бланш, охваченная чувством вины, сидела внизу, в кабинете сводного брата.

Анжелика, храни Бог ее душу, уже мертва теперь. Бланш поняла это прошлым вечером по безнадежности в глазах Ролана. Он сказал, что состояние жены ухудшилось. Бланш не нашла в себе сил пригласить пастора. Она была уверена, что теперь в любой момент может спуститься Ролан. Он сообщит ей, что его любимая жена скончалась.

И во всем этом виновата только она! Она расстроила уже два брака своего несчастного сводного брата. И если у нее были хоть какие-то причины ненавидеть Луизу, то против Анжелики ничего не было. Правда, сначала она не понимала ее, неверно истолковывая ее доброту. Но Анжелика оказалась воплощением добра. Она никогда не делала Бланш ничего плохого.

Бланш только теперь поняла свою ошибку, теперь, когда было уже поздно. Теперь, когда она загубила жизнь Анжелики и навсегда лишила Ролана счастья.

Бланш подошла к столу Ролана и, выдвинув ящик, задумчиво смотрела на пистолет. Тот самый пистолет, из которого была убита Луиза.

Бланш протянула руку, чтобы взять оружие. В этот момент открылась дверь. Она быстро оглянулась, машинально задвинув ящик. В комнату ворвался Ролан, его глаза сияли.

— Ей лучше! О сестра, Анжелике лучше!

С ликующим криком Бланш бросилась через комнату в объятия Ролана. Они так и стояли, обняв друг друга и не стесняясь слез.

Глава 31

В течение нескольких следующих недель Ролан самоотверженно ухаживал за Анжеликой. Он не выпускал жену из спальни первые дни, а потом сам сносил ее вниз и усаживал, закутанную в стеганое одеяло, у пылающего огня.

Бланш тоже суетилась вокруг Анжелики: приносила ей специально сваренные бульоны и читала вслух. Анжелику раздражало это излишнее внимание, что заставляло Ролана и Бланш еще больше волноваться за нее. Минули две недели после кризиса. Анжелика уже начала вставать, могла сама взять ту или иную вещь. Но тут же Ролан или Бланш, а чаще оба кидались, чтобы помочь ей.

— Ты обращаешься со мной, как с фарфоровой куклой! — как-то сказала она Ролану, когда тот подбежал, чтобы принести ей вязанье. Но Ролан только усмехнулся, подавая ей незаконченный коврик. И она не стала возражать. Он выглядел в этот момент таким счастливым — как и все последние дни.

Ролан настоял, чтобы Анжелика спала в своей комнате, и это ее немного смутило. Через три недели после ее болезни она как-то вечером зашла в его спальню. Он стоял полураздетый у кровати. С удивлением посмотрел на нее. Ее сердце сладко заныло, когда она встретила взгляд его голубых глаз.

— Тебе не кажется, что для меня настало время снова вернуться сюда?

Он покачал головой:

— Нет, Анжелика. Ты еще очень слаба, и я могу… навредить тебе. — Он с доброй улыбкой двинулся к ней. — Позволь мне проводить тебя в постель, пока ты не простудилась.

К своему удивлению. Анжелика резко повернулась и выбежала из комнаты, захлопнув дверь прямо перед его носом.

У себя в комнате Анжелика бросилась на кровать и зарыдала. Успокоившись, она поняла, что Ролан был прав. Она еще не совсем оправилась от болезни. Но по ночам она жаждала его тепла и любви.