Читаем Ангелочек полностью

— А! Ладно, я удостою вас чести и расскажу о славных людях, потомком которых являюсь по линии своего отца, Антуана Бонзона. Давно, более шести столетий назад, так называли священников-катаров. Слово «катар» имеет греческое происхождение и означает «непорочный». Добрые люди этого края были непорочными, или совершенными[55]. Их религия сгорела в огне костров, мадам Октавия. Катары пытались вести как можно более непорочное земное существование, отказавшись от материальных благ и требований плоти. Но была и другая причина исчезновения этой религии. Наиболее образованные катары поставили перед собой прекрасную, но трудную задачу: они хотели перевести Новый Завет на французский язык и окситанский — язык нашего края. Они несли в народ подлинное слово Иисуса Христа. Кюре, которые обрушивали на свою паству угрозы на латыни и стращали чистилищем и адом, терроризировали народ, чтобы еще сильнее поработить его. А благородные сеньоры-катары не плутовали. Они раздали свои богатства бедным, расстались со своими замками и лошадьми, драгоценностями и виноградниками, чтобы проповедовать иное учение, учение о любви и необходимости делиться с ближними.

Когда Жан Бонзон своим красивым зычным голосом рассказывал об этих далеких временах, казалось, будто он стал выше ростом. Языки пламени бросали отблеск на его волосы цвета огня; карие глаза сверкали. Анжелина и Октавия завороженно слушали его.

— Но короля Франции начала беспокоить эта религия, распространившаяся по всему югу его королевства. Он видел в ней неповиновение своей верховной власти. Папа Иннокентий III, которому совершенно не подходит это имя[56], решил начать крестовый поход против альбигойцев. Именно так называли катаров. Надо было искоренить ересь, но главное, захватить богатства Лангедока. Ох уж эти добрые намерения Католической Церкви! Она говорила, что изгоняет дьявола и его приспешников, но на самом деле, как и король, хотела присвоить себе имущество, феоды и деньги. Я не хочу вдаваться в подробности, но это был страшный, кровопролитный крестовый поход. Резня, подлые преступления, насилие, ссылки! Катары, которые не отрекались от своей веры, приговаривались к сожжению на костре. Им также надевали на головы мешки и обливали горячей смолой или живыми замуровывали в стены. Что касается меня, я предпочел бы костер. Я часто представляю себе, что чувствовали эти несчастные, которых замуровывали в каменные ниши и которые были виновны лишь в том, что хотели жить в соответствии с учением Христа. Они там, сидя или стоя, медленно умирали от голода, жажды и недостатка воздуха.

— Боже мой, какая ужасная судьба! — простонала Октавия. — Как люди могли поступать так с другими людьми?!

— Вы невежественная или наивная? Ваша госпожа, образованная, как я полагаю, протестантка, должна была рассказать вам о Варфоломеевской ночи. Тогда протестантов истребляли на улицах Парижа, а детей выбрасывали из окон на пики солдат-католиков, королевских драгунов.

— Дядюшка Жан, помилосердствуй! — взмолилась Анжелина. — У меня от этих историй кровь стынет в жилах.

— Понимаю тебя, племянница, но нельзя предавать забвению преступления, совершенные во имя Бога, которому частенько наплевать на нас.

— Господи, да вы неверующий! — встревожилась Октавия.

— Нет, моя славная дама. Я думаю так же, как философ Вольтер. «Если бы часы существовали без часовщика» — это было бы удивительно. Я верю в Бога-Творца, в своего рода гения, который одарил нас природой и ее богатствами. И поэтому я не мог бы принять веру катаров, которые считали земной мир делом рук Сатаны. Когда я любуюсь восходом солнца, своими первыми лучами освещающего снежные вершины, когда я вижу, как расцветают нарциссы, обволакивая ароматом горы, а ягненок весело бежит по зеленой траве, мне хочется молиться и благодарить Создателя.

Урсула, полная восхищения и любви, жадно внимала словам супруга. Жан Бонзон, как и его сестра Адриена, посещал коллеж в Сен-Жироне. Они оба хорошо учились, и горец с ранних лет увлекся чтением книг, которые покупал в городе. Анжелина знала, что ее дядюшка интересуется историей, но все равно была поражена его красноречием и глубиной знаний. Ей даже стало немного страшно.