Читаем Ангел иллюзий полностью

После сказанной речи ещё и ладошку девичью ухватил и поцеловал со всей возможной страстью. Получилось всё по высшему разряду. Мои ужимки пылкого любовника, а в особенности гневная отповедь истинного «борцуна» за справедливость, изрядно озадачили князя. Ну и спесь с него здорово сбили. Он теперь глядел на меня задумчиво, сквозь прикрытые веки. Явно о чём-то задумался.

Тогда как его дочь не погнушалась наградить меня за добрые слова в её защиту. Повернулась ко мне, подмигнула и звонко чмокнула в щёку. И тут же шепнула на ухо:

– Выдай несколько комплиментов в мой адрес! – а мне и не жалко:

– Мм! – очередное лобзание нежной девичьей кожи на ладошке. – Ты моя прелесть!.. И какое это счастье, тонуть в колдовских озёрах твоих глаз!..

Говорил я это не громко, но так, чтобы прислушивающийся папаша хотя бы частично расслышал. А чтобы слова звучали искренне, ушёл частью сознания в воспоминания моей последней ночи. Там плескалось целое море пылкой страсти и наслаждения, которые мы пережили с Николеттой. Так что получалось у меня не на шутку искренне, мощно и действенно. Причём настолько действенно, что я перестарался. И ладно бы только Найкиссу, замершую с приоткрытым ротиком заставил вздрагивать и учащённо дышать. Так ещё и папенька её поверил в нашу искреннюю влюблённость настолько, что своими дальнейшими действиями кардинально изменил всё моё существование в новом мире.

Приняв какое-то решение, он испугал нас решительным:

– Нет! Так дело не пойдёт! – похоже, от его громоподобного баса не только у меня чуть сердце от страха не остановилось. Ну и пока оно с бешеной скоростью возобновляло работу, Михайловский снизошёл до объяснений своей позиции: – Наш род – один из самых древнейших и прославленных. Имена сотен наших предков вписаны золотыми буквами в скрижали истории Великой Скифии. Мы всегда стояли и стоять будем на страже высокой духовности русского народа, его тысячелетних традиций и его исконных семейных обычаев. А посему негоже нам, князьям Михайловским, нарушать эти традиции и противиться обычаям. И я решил…

Что-то он страшное затевал, раз его дочь сжалась в нехороших предчувствиях и прижалась ко мне, словно воробышек, ищущий защиты перед надвигающейся бурей. Следовало срочно разрядить обстановку, и мне очень хотелось продолжить в повисшей паузе: «…что отныне буду закусывать всегда!»

Но так и не решился, заткнув себе рот зацелованной ладошкой. Зачем обламывать титулованного дворянина на пике его великого откровения? Вдруг он как раз решил подарить своей дочери достойное приданое? Или замок в подарок? Или сейчас распорядится меня запереть в каком-нибудь подвале и держать там до самой смерти?…

«Стоп! Стоп! Что за глупости?! – прикрикнул я мысленно сам на себя. – Всё будет хорошо! Всё будет как в сказке!»

Тем более что лимузин прибыл на место назначения. Мы как раз проехали ворота ограждённой территории и теперь направлялись по узкой дороге между двумя высоченными ангарами. То есть мы уже на той самой площадке, и сейчас всё решится.

Так и случилось. Я вышел из машины, помог выйти девушке, подав ей руку, а потом так и замер с отвисшей челюстью, рассматривая огромное тело дирижабля, закрывающее полнеба надо мной. Наверное, я здорово ошалел от увиденного, потому что не сразу прислушался к словам князя.

– …И я решил, – продолжил тот, – что мы не станем откладывать знакомство с новым членом нашей семьи на потом. И без родительского благословения вы не имеете права жить во грехе распутства и разврата. В нашем роду подобное не принято!

Найкисса попыталась вывернуться из-под лавины неожиданной отцовской строгости:

– Ну так благослови нас, и мы… поехали!

– Я вас обязан благословить вместе с матерью!

– Но мама сейчас далеко, возле больной бабушки. И мы с ней встретимся после её возвращения…

– Нет! Мы все летим к ней немедленно! Заодно и бабушка твоя пусть порадуется счастью своей внучки… Если ещё не умерла. Долетим быстро и комфортно. И уже завтра утром будем на месте.

Из чего стало понятно, что даже великие князья к своим тёщам относятся без особого пиетета. Но до меня наконец дошла сама суть заявления, а ведь выбираться, а тем более улетать из Благоярска я никуда не собирался. Поэтому попытался возразить со всей возможной твёрдостью:

– Очень сожалею, Денис Романович, но у меня масса срочных дел. И так из-за этого неуместного усердия имперской стражи у меня отложены важнейшие дела. Я подвёл моих партнёров, сорваны поставки важных грузов. Так что честь имею откланяться! До следующего раза…

– А ведь придётся лететь с нами! – с угрозой рыкнул Михайловский. После чего добавил, словно кинул подачку: – Все убытки я компенсирую! Всё! Разговор окончен!

На это я нагло ухмыльнулся, собравшись уходить. И замер на месте, сообразив, что стою в полукольце бойцов в единой униформе, вооружённых получше самого князя и готовых по его кивку в любой момент скрутить меня в виде бублика. Из подобной ситуации могла спасти только Найкисса. Но и она лишь тяжело вздохнула, с печалью констатировав: