Читаем Ангел иллюзий полностью

Но и хватать её за руки, увлекая за собой, я как-то не осмелился. Достал из кармана заранее полученные ключи, завёл давно разгруженный грузовик и уехал с территории усадьбы. Указанную мне улицу Становую нашёл, не заблудился и припарковался в назначенном месте. А чтобы не маяться в неведении и безделье, решил зайти в расположенный рядом «Лабаз бытовых товаров». Всё-таки я в другом мире, здесь всё интересно и познавательно.

К тому же деньги у меня имелись и очень захотелось купить какую-нибудь мелочь, которой не существует в моём родном мире. Всё-таки подспудно я не оставлял мыслей о возвращении домой. Или как оно получится на самом деле?

Вошёл. Посмотрел. Уже будучи изрядно разочарованным просмотрел все полки с товарами и ничегошеньки подходящего на роль сувенира не заметил. Какое-то всё убогое, древнее и невзрачное. Или это лавка для наименее обеспеченных граждан империи? Судя по респектабельному виду покупателей, такого не скажешь. Покупали разную мелочь, и не только, довольно интенсивно.

«Надо будет обязательно зайти в магазин с эксклюзивными товарами, – размышлял я, выходя из лабаза. – Или в галерею с поделками народного творчества…»

Смотрел я в этот момент в сторону грузовика, стоящего метрах в двадцати, поэтому непроизвольно столкнулся с каким-то мужчиной. Тот словно специально стоял на месте и внимательно всматривался в моё лицо. Ну и мне он показался знакомым. Я его явно где-то видел. Но хуже всего, что рядом с ним стояли два человека в униформе имперской стражи и рассматривали наше столкновение с самым заинтересованным видом.

И тут мужчина выдал:

– Это он! Без всяких сомнений! Хоть теперь и одет в форму офицера ополчения.

После чего представители местной полиции аккуратно, но крепко взяли меня под локотки, а один из них поинтересовался:

– Господин Рюмин-Крапивницкий? – будучи ошарашен такой осведомлённостью, я непроизвольно кивнул.

– Имя ваше Вячеслав? – хоть больше я не кивал, изрядно напрягшись, но это вполне удовлетворило стражника: – Вы сейчас проедете с нами для выяснения некоторых обстоятельств.

«Вот это я влип! – заметались в голове панические мысли. – По каким таким обстоятельствам? Неужели нас вчера кто-то опознал, когда мы отстреливали татей?! И что теперь делать? Попробовать сбежать? Или затеять перестрелку?… Кошмар…»

Сам факт наличия у меня оружия (да к тому же нечищеного!) совсем меня добил и практически лишил воли к сопротивлению. Куда бежать? Зачем отстреливаться?… И что мне теперь грозит? Тюрьма или каторга? Главным же показалось – это выгородить Николетту, чтобы её никоим образом не могли связать с моими преступными деяниями.

Навязчивым фоном крутились ещё некоторые мысли:

«Кто этот тип, что меня опознал? Где же я его видел?… И откуда он мог знать мою фамилию?… А почему меня не обыскали?… Неужели они такие тупые?…»

Меня усадили в довольно невзрачное авто эконом-класса и повезли в неведомом направлении. Ну как в неведомом, в местный участок, скорей всего. Хоть мы и ехали туда не менее получаса. Двигались незнакомым для меня маршрутом, а ведь я и так города совершенно не знал. Разве что при взгляде сверху мог сориентироваться, и то лишь по некоторым храмам.

А вот сам участок никоим образом не напоминал подобные казённые околотки, не раз показанные в фильмах моего мира. Скорей полноценная тюрьма с некоторым декором, присущим деревенскому Дому культуры. Холл, лестницы, коридоры, комнаты. Кабинеты? В один такой меня завели и вначале всё-таки обыскали. Там ещё два стражника подошли, похоже, что в чинах, и вначале осмотрели оружие. Затем начался допрос именно с волнующей меня темы:

– Давно стрелял?

– Вчера. Пробовал. Пристреливал.

– И так занят был, что почистить забыл?

– Чистить? После двух выстрелов? – вроде искренне получилось.

Как ни странно, моё оружие унесли в дальний угол кабинета и больше к нему не возвращались. Как бы. Зато стали давить на меня в привычном для всех ментов стиле:

– Может, ты сам сделаешь добровольное признание?

– В чём? – постарался я максимально раскрыть честные глаза, хотя на душе у меня кошки скребли. Каторга маячила всё ближе и ближе.

– Да во всём! На суде тебе это зачтётся. Да и с нашей стороны выставим защитника.

Знать бы ещё, в чём меня обвиняют? Или тут всего собралось и мне влепят по совокупности? Всё равно я попытался выспросить хоть какую-то конкретику:

– Намекните, в каком месте я неправильно перешёл улицу?

Такими вопросами мы и перебрасывались с четверть часа. Причём чем дальше, тем больше я упорствовал и наглел. Не бьют? Лампой в глаза не светят? Не орут, брызгая слюной в лицо? Так чего мне тогда бояться? Выдвинут конкретное обвинение, тогда и подумаю, соглашаться или нет.

К тому же терпение у моих дознавателей лопнуло чуточку раньше моего. Всё-таки пошли намёки и какая-то конкретика:

– Слав, ты сам должен понимать, что личная месть в правовом государстве запрещена. Все претензии одного человека к другому должны рассматриваться только в судебном порядке. Согласен с этим?

– Совершенно! И всегда! – об этом и спорить не было смысла.