Читаем Ангел полностью

Ангел даже заставил себя найти слова утешения:

— Он, честно говоря, уже собрался в дорогу. Даже побывал в банке и снял со счета необходимую сумму на дорогу. Но по пути домой ему встретилась шайка команчей, которые за кем-то гнались. Разумеется, Пикенс не мог позволить им безнаказанно разбойничать. Он остановил негодяев, и в перестрелке его довольно серьезно ранили.

— О Боже, но ведь он жив, не правда ли? Это только моя вина. Дедушка никогда мне не простит…

— Почему вы вините себя? Ведь вас же там не было, — удивился Ангел.

— Но это я попросила его приехать. Если бы не я, он бы не отправился в этот банк и не… — Она замолчала, увидев, что, слушая ее, он покачивал головой. Тон ее голоса и выражение лица стали упрямо-вызывающими. — Я всегда готова признать свою ошибку. И ничуть не стыжусь этого.

— Как вам угодно. — Он пожал плечами, не пытаясь переубедить ее.

Ее задиристость тут же исчезла без следа. Она обиженно закусила нижнюю губу. Лицо ее помрачнело, подбородок задрожал, словно она была готова заплакать, и у Ангела все сжалось внутри. Он еще ни разу в жизни не утешал плачущую женщину, да и не собирался этого делать. Если она проронит хоть одну слезу, он тут же уйдет.

— Неужели он?.. — спросила она, не решаясь выговорить слово «мертв».

— Нет! — тут же поспешил заверить ее Ангел. — Доктор сказал, что Пикенс будет жить, хотя ему придется какое-то время полежать в постели. Поэтому он и послал за мной свою подругу.

Тревога исчезла с лица Касси, но она нахмурилась:

— И все равно я ничего не понимаю. Прошло уже около шести недель. Почему он раньше не сообщил мне, что не может приехать? Теперь у меня почти не осталось времени.

Ангел не умел так же легко, как она, признавать свои ошибки.

— Наверное, это моя вина. Пикенс довольно быстро нашел меня, но я задержался на несколько недель в Нью-Мексико[1] . Правда, он ни словом не обмолвился, что его сообщение надо доставить так срочно.

— Понятно… — Хотя поняла она мало, и лицо ее выражало крайнее смущение. — Гонцов с плохими вестями всегда встречают без радости, — начала она церемонно, — однако я благодарю вас за то, что сделали крюк и заехали ко мне. Но и телеграммы было бы вполне достаточно. И еще мне очень жаль, что ваша лошадь убежала. Вы можете взять одну из наших, чтобы верхом разыскивать свою. А когда найдете, вернете нашу лошадь в конюшню.

Опустив руку в карман своей накидки, она извлекла из него золотую двадцатидолларовую монету.

— Этого вам должно хватить на новую шляпу. Ангел тупо уставился на ладонь, на которой лежала протянутая ему монета.

— Берите же, — повторила она. Он даже не пошевелился. Девушка передернула плечами и сжала пальцы в кулак.

— Как вам угодно. А сейчас, с вашего позволения, мне необходимо ехать. Как раз перед вашим появлением я собралась в город.

Повернувшись, она зашагала прочь. Ангел постоял, переминаясь с ноги на ногу, а когда она приблизилась к своему экипажу, наконец выдавил из себя:

— Очевидно, мне надо было выразиться яснее, мадам. Дело в том, что Льюис Пикенс просил меня… заменить его. Я здесь, чтобы решить ваши проблемы, каковы бы они ни были, так что вам стоило бы сперва ввести меня в курс дела, а уж потом отправляться в город.

Услышав слова «заменить его», она резко обернулась и взглянула на него расширившимися от удивления глазами. Потом на ее лице вновь появилось обычное упрямое выражение.

— Я что-то не пойму вас.

— Я, кажется, выразился достаточно ясно.

— Да, вполне, — процедила она, едва сдерживая раздражение. — Я просто не могу поверить. О чем только думал мистер Пикенс, выбрав именно вас? Мне нужен человек, который бы смог уладить дело миром, а отнюдь не забияка. Вы же способны только обострить ситуацию.

— Но что это за ситуация? Она нетерпеливо махнула рукой:

— Нет смысла рассказывать, если вы все равно не поможете мне. Если бы дело можно было решить силой оружия, я вполне справилась бы и сама.

Он не смог удержаться от улыбки, представив себе множество дырявых шляп, летающих в воздухе. Но тут же отвернулся, чтобы она ничего не заметила. Немногие даже близкие люди удостаивались чести убедиться, что ему свойственно чувство юмора. А уж ее он не собирался вводить в этот узкий круг.

— У вас есть сарай, где спят батраки?

— Да, но… Погодите! — крикнула она, когда он направился на задний двор усадьбы. — Вы не можете оставаться здесь. Разве вы не поняли меня?

Он замедлил шаг и небрежно обронил:

— Я-то прекрасно вас понял, а вот вы меня — нет. Я приехал сюда, чтобы заняться вашими проблемами вместо Пикенса. Я у него в долгу и не уеду отсюда, пока не расплачусь.

Когда он заворачивал за угол дома, она догнала его и схватила за руку.

— Это ваши с ним расчеты» мистер, и никакого отношения ко мне они не имеют.

— Теперь имеют.

— Это совершенно неприемлемо. Я повторяю: вы не можете…