— Люта! Иди к нам! Скорее! Ну чего же ты?

Милослав такой красивый, счастливый, любящий. Люди празднуют, все дома целые. Это сон или все взаправду? Хотелось бы, чтобы взаправду.

— Люта?

— Отец…

— Чего праздновать не идешь, девочка моя? — ласковая улыбка на таком знакомом лице внезапно исказилась гримасой боли. Миг и голова уже на пике, а на землю капает кровь.

Кап…кап…кап…

Она больше не боится.

Она знает, что это не сон.

Вокруг пожарище и пахнет горелым, от дыма першит в горле, словно бы и правда это площадь Глиски.

Черные колдовские глаза внимательно вгляделись в родное лицо. Люта протянула руку, нежно провела кончиками пальцев по застывшей в предсмертной муке щеке отца.

— Я верну тебя, вас всех. И отомщу.

Люта открыла глаза на той же поляне, прикрытая собственным платьем, рядом пристроилась Ягиня. Вездесущий Тодорка безразлично жевал траву, периодически притоптывая копытом, ему было все равно на человеческие горести, мечты и чаяния. Пахло медом. Люта втянула в себя этот аромат, выгоняя из ноздрей память о сгоревшей деревне.

— Я справилась, — ровно сказала она, не глядя на Ягиню.

— Можно и так сказать, — ответила женщина, жуя травинку. — Через три дня отправишься в путь, но прежде узнаешь, что тебе искать надо. Иди в избу.

Уже такой знакомый, успокаивающий отвар, ткнулся в руки по возвращению домой. Да, Люта уже могла называть домом это странное прибежище, где была она, Яга и конь. Она хотела называть его домом. Аромат душицы и мяты пощекотал ноздри, медку бы еще, да не балует сладким наставница.

— Отправишься утром, дам тебе с собой клубочек. Шепнешь ему, кто тебе нужен, он к нему и приведет. Человек тебе нужен особый, и не человек вовсе, а чудь. Не смотри на меня так, Люта. Не легенда это и не сказка. Такой народ существовал, осталось только от него одно название, да парочка живых. Чудь приведет тебя к камню. Ангатиром зовется. Силами обладает огромными, что мертвых поднимать, что живых успокаивать. И только чуди одни и знают где камень этот. Но только не отдадут они тебе его и не приведут за ручку. Уж очень народец упрямый. Ну да ничего и на них управу найти можно. Когда отправишься в путь шепну я тебе секрет их, который мало кто знает, а там сама разберешься, зря что ли я время на тебя тратила.

Спустя три дня Люта пустилась в путь. Яга и правда шепнула ей на ухо секрет, вот только что делать с ним, Люта пока не знала, но у нее впереди был длинный путь, так что время на раздумье имелось. Уже выходя из леса, чтобы попасть на главный тракт, Люта услышала тихий клекот. Она повернула голову вправо и увидела на ветке ближайшего дерева необычную птицу. Тело было птичьим, а вот голова человеческая, женская.

«Гамаюн-таки», — в ужасе подумала Люта и ускорила темп, старательно зажимая уши.

Но не успела…

Куда б не завела тебя дорога,

Повсюду ждет тебя одна тревога.

И боль, и кровь, и смерть — твоя заслуга.

И цель твоя ничтожна — что за скука.

Ты та, что горе принесет

Тому, кто смог бы разделить с тобою долю,

Что горше уготованной тебе одной лишь боли.

Осталось сделать шаг, но вот куда:

Направо — ждет тебя тоска,

Налево — будешь сеять смерть сама ты,

Назад — в землицу ляжешь рядом с теми, кого спасать изволила ты невзначай.

Ну а вперед шагнешь — так обретешь ты, столь долгожданный и желанный всем покой.

Глава 15. Твоя смерть

Подземный переход дался очень тяжело. Гату питался силой, что давали жёны, но того все одно не хватало, чтобы протащить пятерых до самого дома. Земля приняла чудские тела и выпустила, едва их связь стала нарушаться.