Читаем Анфиса полностью

Анфиса(грустно, с какой-то странной покорностью). Я ничего не знаю. (Улыбаясь, все с той же покорно перед чем-то непреложным и страшно печальным.) Ведь я только сейчас заметила, что ты бороду подстригаешь. Я думала, что она такая…

Федор Иванович(улыбаясь). От природы?

Татаринов. Итак, значит, чтобы не забыть: два билета первого класса, купе, до Петербурга. Для курящих, конечно. Верно? (Собирает бумаги.) Ну, а затем… измучился я, как лошадь, в твоих авгиевых конюшнях.

Анфиса. Неужели мы действительно поедем?

Федор Иванович. Ты уложила вещи?

Анфиса(удивлённо). Нет. Когда поезд, Иван Петрович?

Татаринов. Ровно в два. Вы это напрасно не укладывались, вам нужно торопиться.

Анфиса. Да, да, я уложу. Что ты так смотришь на меня, Федя? Ты улыбаешься или нет? (Тихо.) Ну, что ты, голубчик, ты думаешь о чем-нибудь нехорошем?

Федор Иванович(медленно). Размышляю.

Анфиса. О чем?

Федор Иванович. О вчерашнем. Не ошиблись ли мы с тобой, Анфиса? Вчера я был в каком-то угаре и плохо помню, что говорил. Но сегодня я вглядываюсь трезво и вижу: мы ошиблись, Анфиса. Ведь, в сущности, ничего не изменилось. Твой вчерашний порыв…

Анфиса. Федя, не надо! Федя, Бога ради, не надо!

Федор Иванович. Твой вчерашний порыв — случайность, одна из тех красивых случайностей, которые бывают у женщин. А сегодня ты увидела меня ясно, поняла, что я… в сущности, не люблю тебя… Ну, что ж ты не смеёшься, Анфиса? (Хватает её за руки.) Что же ты не смеёшься, Анфиса, ведь я же шучу!

Татаринов. Конец.

Анфиса(вставая). Что, какой конец? Федя, не надо! Я умоляю тебя, не надо. Если б ты знал, что ты делаешь мною! (Вздрагивает.)

Федор Иванович(резко). Ведь я же шучу!

Анфиса. Да, да, но, Бога ради, не надо! Бога ради, Федя!

Татаринов деликатно отходит к окну.

Федор Иванович(гневно). Это не правда, что мне нужно недоверие! Мне нужна вера, и ты оскорбляешь меня недоверием. Сказать правду в лицо — это только половина; нужно ещё суметь поверить, широко поверить, великодушно поверить, как верит мужчина.

Анфиса(в страхе прячется к нему на грудь). Ах, Федя, если бы ты знал, что ты делаешь со мною! Ах, если бы Господь открыл твои глаза — ты не стал бы так говорить со мною. Ой, спрячь меня!

Федор Иванович(тревожно и ласково). Ну, что ты, ну, что ты? Ну, спрячься, спрячься… Беспокойная ты душа. (Целует в голову.) Это я твои мысли, твоё беспокойство целую.

Звонок.

Федор Иванович. Это ещё кто пожаловал? Мне даже как-то странно, что ко мне — звонятся. Надо было и звонки обрезать.

Анфиса(беспокойно). Федя, не принимай, пожалуйста. Я тебя прошу.

Федор Иванович(подозрительно). Это ещё почему? Иван Петрович, будь друг, открой дверь: мне самому не хочется, мало ли там кто может быть.

Татаринов выходит.

Федор Иванович. Почему ты не хочешь, чтобы я кого-нибудь принимал? Ты боишься чего-нибудь?

Анфиса. Нет. Да. Боюсь.

Федор Иванович(хмуро улыбаясь). Странный у нас вечер!.. А, господин Розенталь!

Анфиса(радостно). Андрей Иванович!

Розенталь быстро идёт к Анфисе Павловне, Татаринов угрюмо шагает до своего места.

Федор Иванович(Татаринову). Зачем ты пропустил его?

Татаринов. Прошёл.

Розенталь. Все ещё злишься? Как глупо. Вашу ручку, Анфиса Павловна. Как вы себя чувствуете после вчерашней передряги? Но вы молодец. Ей Богу, молодец. Я вчера залюбовался вами!

Федор Иванович. Напрасно ты даёшь руку, Анфиса. Розенталь, уходите, пожалуйста, или я вас вытолкаю в шею.

Розенталь. Что? Нет, это ты серьёзно? Ты с ума сошёл, Федор Иванович. Ну, вчера, в раздражении, я ещё понимаю, ну, а сегодня? И что я тебе сделал такое, скажи, пожалуйста, — ты действительно сошёл с ума. Я, наконец, требую, Федор Иванович, объясни ты мне.

Федор Иванович(брезгливо). Это вы распустили про меня сплетни относительно петуховских капиталов?

Розенталь. Ах, это? Ну я. Господи! Неужели же ты, Федя, умный человек, не понимаешь той простой истины, что если здесь ничего не соврать — так завтра же нужно удавиться или перейти в вегетарианство. Черт тебя знает, Федор, большой ты человек, а обращаешь внимание на пустяки, на недостойную мелочь. А вот что я тебя люблю, что я у тебя (сквозь слезы) ни разу ни копейки… не взял, ты этого не видишь. Нехорошо, Федя, Господь с тобой!