Читаем Андрей ВОРОНИН полностью

Возбужденное дыхание его еще не улеглось. Светлана видела, как хищно расширяются его ноздри. Ей все больше нравился этот загадочный мужчина, - про которого она ничего не знала, да, пожалуй, и не хотела знать… Главное, что он был и что был он рядом, и что был горяч, как печка.

Поднявшись на локте, Светлана поцеловала Тимура в висок:

- Ты замучил меня чуть не до смерти. Я чувствую, что буду жить теперь сто лет.

Он улыбнулся в полумраке:

- Я отдохну немного. И минут через десять ты скажешь, что будешь жить лет двести.

Светлана тихо засмеялась и положила голову ему на грудь:

- Кто ты? Я ничего о тебе не знаю…

Она не видела, как он досадливо скривился:

- Считай, что спортсмен.

Светлана вдруг пожалела его:

- Ты же не выспишься. Как будешь завтра?

- Высплюсь. У меня только после полудня.., встреча с тренером.

Они минут пять лежали молча. Светлана вдруг покосилась на обрывки своей одежды:

- Кофточку жалко. И юбку. Она мне очень нравилась.

- Мне тоже, - Тимур спустил руку с кровати, пошарил в темноте на полу, поднял брюки; вытащил что-то из кармана и бросил на подушку. - Не пойми меня только превратно…

- Что это? - покосилась Светлана на подушку.

- Пара тысяч баксов. Тебе хватит, чтобы купить себе что-нибудь нарядное…

- Деньги? - женщина изменилась в лице. - Ты решил мне заплатить? Но я же…

- Брось… Не делай из этого проблем. Я порвал у тебя что-то - считай, я заплатил штраф.

- Но я же не проститутка!..

Он захохотал:

- Но я же даю тебе не двадцать долларов. Давай договоримся: ты - моя женщина…

Светлана молчала минуту, потом улыбнулась:

- Хорошо… - такой вариант ее устраивал. Виктория Макарова, 2 часа 20 минут ночи, 24 марта 1996 года, у себя дома

Виктория вернулась в комнату и помогла Ольге Борисовне раздеть и уложить старика. По старой конспиративной привычке он уже включил радио погромче, чтобы сделать невозможным прослушивание.

- Что там творится, девочка? - спросил он ее домашним голосом.

Виктория, с которой сошел налет официальности и показной бодрости, ответила ему таким же семейным тоном:

- Не знаю, дедушка, нельзя понять, кто какую игру затеял. И, чувствую, это сложно не только для меня.

То, что арестовали Глушко, возможно, еще ничего не значит…

Дед ласково взял ее за руку:

- Что тебя беспокоит, давай разберемся?

- Дело в том, что Кожинов ожидал каких-то событий именно вокруг фигуры Смоленцева, причем беспокойство и интерес проявил совсем недавно.

- Интересно, и в чем это выражалось?

- По его заданию я вела наружное наблюдение за Смоленцевым в день убийства.

- Надо же, какой прозорливый! - похвалил старик. - И что интересовало Кожинова?

- Контакты. Он все время повторял мне про них…

Значит, он пытался отследить какие-то нежелательные или опасные связи Смоленцева.

- Это еще ни о чем не говорит, девочка, - вздохнул Прокофий Климентьевич. - Он мог получить сведения о том, что на Смоленцева давят, и занимался комплексом охранных мероприятий. Обычное дело…

- Конечно, само по себе это ни о чем не говорит, - Виктория благодарила судьбу, что у нее есть такой дед, с которым всегда можно посоветоваться. - Кроме того, после совещания я должна была вести его дальше и с двоими сотрудниками обеспечить круглосуточное наблюдение.

- А вот это уже поинтересней: похоже, Кожинов всерьез садился ему на хвост.

- Но не успел…

- Это все твои подозрения?

- Нет. С утра я отвозила Смоленцеву бумаги и передала ему на словах, что он должен составить полный список необходимого его телекомпании. Надо понимать, наверху хотели узнать уровень его претензий.

Прокофий Климентьевич задумался:

- Чье это было поручение?

- Принцессы.

- А Кожинов отдал свой приказ о наружном наблюдении…

- ..после того, как я доложила ему о поручении, - закончила фразу Виктория.

Старик убежденно покачал головой:

- Здесь я не вижу ничего удивительного, - он просто мог посчитать нужным проследить, с кем Смоленцев отправится обсудить свою "заявку".

- Ты прав, дедушка. Но после убийства все смотрится по-другому…

- Конечно. Однако можно увлечься и искать связи там, где их никогда не было. И в помине. Правда и то, что еще опаснее не заметить связи между "случайными" событиями, - старик серьезно взглянул на внучку. - Короче говоря, у тебя есть подозрения, что это убийство было умело подготовлено и является провокацией или ударом?

- А как еще думать? - шепотом спросила Виктория.

Старик причмокнул губами:

- Кто мог подготовить акцию такого уровня и каким способом?

- Над этим я и ломаю голову.

- И единственное, что в нее приходит, девочка, это то, что никто в Кремле не владеет ситуацией настолько, чтобы провести такую акцию и выйти сухим из воды. Так?

- Так.

- За одним исключением… Ты, разумеется, думаешь о Кожинове, и это тебя мучает?

Виктория сидела на постели рядом с дедушкой, Ольга Борисовна не мешала им разговаривать, хлопотала на кухне.

Прокофий Климентьевич продолжил, не дождавшись ответа:

- А что говорят данные прослушивания и видеослежения? Кожинова ведь и назначили вести расследование из-за того, что эти пленки никому нельзя давать в руки.