Читаем Андеграунд полностью

Макс усмехнулся. Его учитель ничуть не поменялся с последней их встречи. Лишь внешность принадлежала другому человеку. Рост, кстати, девочки был реально маленьким, из-за чего Вита казалась еще более крохотной нежели раньше.

— Ничего, внешность моя скоро вернется. Постепенно Ника просто растворится в моем сознание. Это не больно.

— Жалко, наверное, — протянул оборотень. — По сути она умерла?

— Не совсем, — она ненадолго прервалась, ожидая пока ее заботливо посадят в машину.

Как только Макс сел за руль, Смерть продолжила:

— Никто из Смертей не покидает этот мир. Это один большой клубок сознание. Кого могли поработить и изгнать из собственного тела, растворяются в одном большом коллективном разуме, просто внося туда частичку себя. Сильные сознания просто существуют, четко держа свои границы внутри этой массы. Там нет ощущения времени, нет усталости и голода. Есть ты и сознание. Из-за этого постоянно возникают какие-то споры. Это, наверное, как закрыть нескольких девушек в одном помещении и несколько лет не выпускать. Но у нас прошло несколько жизней. Нас семеро, и мы находимся под защитой разума Косы. Я не знаю, как это объяснить, — поведя худыми плечами, девушка закинула ноги на панель. Все равно с ее ростом толком ничего не было видно.

— Как все сложно. Но ничего, теперь-то будет веселее.

— Где вторая Коса?

— Вообще, оставалась у Матвея.

— В плане у моего сына? — несколько опешила она.

— Вроде как. Но по слухам он от нее избавился. Это уж сама спросишь у него.

Она представила, как в этом теле подростка будет требовать ответ от уже взрослого мужчины.

— Да и черт с этим, потом решим. Главное, что Беркутов так и не нашел заныканные мои два ящика вина.

— Он тебя выпорет, — с улыбкой заметил Макс, въезжая в гараж.

— Может быть, — она подмигнула фиалковым глазом.

* * *

Беркутов не торопился идти ужинать, все еще разбираясь с делами. Макс свинтил пораньше, передав непоседливую Нику с рук на руки. мельком на нее взглянув, оборотень без труда определил, что это та самая девочка. Хотя пришедшая смс о списании денег, информировала о том, что в город выезжала явно не эта девочка. Вообще ее поведение в последнее время напоминало раздвоение личности — будто Ника и Соколова воюют за одно тело. Со стороны это выглядело странным.

— Тем…давай поедим. Я очень старалась. Тут твой любимый борщ с пампушками, — робко произнесла она.

— Ну раз с пампушками, — он тяжело вздохнул и нехотя отложив документы, прошел на кухню. — Выглядит аппетитно.

— Еще бы, — хмыкнула Ника, включая кофе машинку.

— Много не пей. Растущему организму это не шибко полезно, — заметил он, пытаясь определить, произошла ли опять смена ролей.

— Какие мы суровые, — но послушно ограничилась одной чашкой. — Тут такое дело… — Ника закатила фиалковые глаза. — Дискотека будет, а мне не с кем пойти, представляешь?! — она мило улыбнулась, пожав худыми плечами. — Я вот подумала, может составишь мне компанию, если не занят.

Он посмотрел ей в глаза, гадая лишь об одном — кто сейчас с ним говорит?

— Когда?

— Через месяц. Будет круто, обещаю, — чуть склонив голову, Ника несвойственно ей прищурилась.

— Хорошо, — он согласно кивнул, прикидывая в уме, какие мероприятия нужно отменить, а какие перенести.

— Кажется, ты не рад? — мягко заметила Ника. — Вспоминаешь статью за педофилию?

— Скорее за растление несовершеннолетних, — вздохнув, признал оборотень. — Надеюсь коротких юбок и высоких каблуков больше не будет?

— Пойду в джинсах и кофте, — она обворожительно улыбнулась. Мимика выдавала с потрохами.

— Да, кстати, — вспомнил вдруг он. — Что там за история нехорошая произошла с избиением?

— Я стояла в сторонке, а они не знали, как поделить добычу, — и честный-пречестный взгляд карих глаз.

Еще немного посидев, Ника ушла наверх, делать домашнее задание.

Беркутов еще пару часов проработал, а потом наконец-то лег спать. Он лишь задремал, как услышал аккуратные шаги, а в следующую секунду девушка легла на диван рядом с ним, нырнув в его объятия. Он сделал вид, что спит, хотя понимал, что нужно вернуть ее в свою кровать. Но не сделал. Почему — он и сам не знал.

Утром он проснулся один. Ника уже уехала в школу, а на столе она оставила красиво-приготовленный завтрак.

* * *

Девочка улыбнулась.

— Я приказываю, тебе нельзя себя так вести! — заявила классный руководитель, строго глядя на ученицу. В очередной раз нашли «козла отпущения». Одноклассники вновь попробовали издеваться над Никой, разбрасывая ее личные вещи по всему классу. Однако возвращение Виты не прошло бесследно и двое мальчишек вынуждено убежали в медпункт с разбитыми носами, жалуясь учителям на «произвол».

— И кто так решил? — лениво спросил подросток.

— Я так сказала, — огрызнулась учительница и тут же смягчилась. — В конце концов, есть же какие-то нормы морали.

— Мне все равно.

— Мы тебя отчислим. Я Рустему нажалуюсь, — ни для кого не было секретом любовь подростка к взрослому мужчине, который числился опекуном по документам.