— А то, — Мстислав поднял голову. — Мама с такой самоотдачей занималась спортом и работой в автомастерской, что на первом свидании я подумал, что она мне машину не только переобует, но и переберет минут за десять.

— А мама хороший боец? — заинтересовался Глеб.

— Опаснее бухого Федора Емельяненко. Пятьдесят килограмм чистой ярости, — усмехнувшись сказал Шархан. — Да ладно-ладно, мама хорошая и добрая, главное кормить по расписанию. Как говорится, погладь пузико и идем ложиться спать.

— И это говорит человек, который на вечеринке мне одним взглядом сообщил: «Отшей того чувака иначе я ему втащу», — Витторина улыбалась. — Зато потом сказал то, что меня очень замотивировало, — она покачала головой. — Ваш папа сказал, что нельзя называть свою мечту «убиванием времени».

— Ладно, головастики, с вами хорошо, но нужно работать, — заметил Мстислав, взглянув на часы. — Так что все поднимаем свои жопки и идем за мной.

— Я останусь, мне нужно переговорить с Аннет, — тихо ответила Вита. — Люблю вас.

— И мы тебя очень.

Мстислав чмокнул жену в щеку и первым покинул комнату. Матвей и Глеб с улыбкой последовали за отцом. Замыкал всю процессию Казимир Мирославович.

Витторина сидела в комнате одна и ждала. Ждала того, что, когда видела в Катарсисе. Это должно было случиться. Пришло время.

Аннет без стука зашла в комнату.

<p>Глава 67</p>

Витторина грустно улыбнулась.

— Мы знали, что это случится. Такова была плата за победу в войне.

— Поверить не могу, и ты спокойно жила с этой мыслью? — Миранда в теле Аннет удивленно вскинула брови, окидывая Смерть взглядом фиалковых глаз.

Вита кивнула, признавая очевидное. Что ж, это должно было случиться. Аннет оказалась слишком слабой, чтобы сопротивляться Миранде. Так уж случилось. В этом мире, как ни прискорбно, а за все приходилось платить. В этот раз цена оказалась высокой.

Миранда, в теле Аннет, подошла ближе, глядя снизу вверх.

— Вот так просто?

— Коса не признает тебя, — Витторина подавила улыбку. — Я могу знать это наверняка.

— Твоя смерть…

— Ничего не изменит лично для тебя в этом мире. Как всегда, не наплевать лишь самым близким.

Витторина не заметила в какой момент Импульс прошил ее грудь, оставляющий в груди внушительную дыру, разрывая внутренние органы. Она ничего уже не чувствовала, когда тело замертво падало. Не видела ужаса, который отразился на лице Аннет, вернувшейся в свое тело. Подросток стояла напротив мертвой матери, силясь осознать произошедшее, но это было невозможно. Шаг, еще один, девочка, как сомнамбул, отходит назад, открывает окно и делает решительный и последний в этой жизни шаг в пропасть.

* * *

Он почувствовал, но не понял, что же произошло. Что-то страшное. Что-то отчего щемит сердце. И по взгляду Рустема понял — друг тоже это почувствовал. Не сговариваясь, они бегом направились к Академии. Рядом со стеной уже стояло несколько человек из отряда Дневной Стражи, поспешно убирая труп. Но и это казалось чем-то далеким неясным.

Мужчины влетели на последний этаж, так называемая чердачная комната, и замерли, увидев страшную картину. Витторина лежала в луже крови, неестественно бледная. Ее губы улыбались, будто эта смерть была для нее подарком.

Сделав шаг вперед, Мстислав упал на колени, притягивая к себе мертвое тело. Из груди рвался крик, полный боли и страдания. Витторина, девочка, маленькая добрая Смерть. Мстислав не мог ни на чем сконцентрироваться кроме жгучей лишающей рассудка боли. Не было сил закричать. Он лишь прижимал окровавленное тело любимой женщины дрожащими руками, не в силах поверить, что ее больше нет. Так просто. Вот она была и вот ее не стало. А ведь совсем недавно они беззаботно смеялись. Казалось, у них была еще вся жизнь впереди. Уж если и погибла, то на поле боя, не иначе…но судьба распорядилась иначе- от рук собственной дочери, захваченной сознанием другой Смерти.

Все потеряло всякий смысл. Рустем замер как истукан глядя на неестественно бледную кожу женщины, ее губы замерли в безмолвной улыбке. Не верилось, просто не верилось. В душе будто резко погас пожар, оставив пепел и ничего более. Монстрик Франкенштейн. Столько всего пережить и вот так нелепо. Кое-как переставляя ноги, оборотень подошел ближе и упал на колени рядом с другом. В этот день его брат потерял сразу двоих — жену и дочь. И в этот день два самых сильных человека Академии и «Братского Союза» плакали как дети, потеряв любимую женщину.

* * *

Пышных проводов не было. На похороны пришли лишь самые близкие. Информацию в прессе пока было решено не озвучивать, чтобы не получить ажиотажа.

У озера под раскидистыми деревом Харон поставили памятник в полный рост. Легендарное оружие, Коса Смерти, легла в ладонь статуе сама собой — таково было его решение.

Никто ничего не говорил, все проходило в полной тишине. Да и не надо было слов. Все всё знали и понимали.