С флагманского линкора, стоящего недалеко от вершины водораздела, было видно, как позади, вниз по склону, до самого Атлантического океана вспыхивают и гаснут огромные огненные шары гигантских взрывов, подсвечивая низкие тучи. Что творится за водоразделом, на спуске к Тихому океану видно не было, но и оттуда доносился грохот взрывов, а на тучах отражались сполохи. Спустя какое-то время над флагманом, надсадно ревя четырьмя сверхмощными моторами пролетел невидимый за тучами самолёт, и линкор сотряс мощный удар: что-то врезалось в броневую палубу перед носовой башней.

— Бомба? — дружно ахнули люди в рубке, но взрыва не произошло.

Матросы аварийной партии бросились к упавшему объекту и увидели, что это не бомба, а бочка из-под моторного масла с лейблом Шелл, расплющенная ударом до состояния едва ли не блина, и примерно на треть наполненного щебёнкой. К бочке была привязана трёхметровая полоса белого брезента с надписью по-английски и по-японски: «Янки, мы могли бы убить вас, но пощадили». Такие же послания упали на авианосец и второй линкор.

Вскоре послание доставили в рубку, предъявить адмиралу, что вызвало дополнительный поток яростной площадной брани в адрес проклятых япошек.

— Кажется, налёт закончен. — повернулся капитан к адмиралу.

— Двадцать семь минут, и для них просто не осталось достойных целей. — горько усмехнулся адмирал — Мы признаны недостойными. Пошлите разведчиков вперёд к Тихому океану и назад, к Атлантике. Хочется узнать есть ли у нас хотя бы малейший шанс переползти через эту трижды проклятую полоску земли.

С борта линкора на берег сноровисто сгрузили четыре Доджа, и две разведгруппы помчались по практически неповреждённому шоссе (бомбардировка велась воистину ювелирно) вдоль канала на север и на юг. По возвращению разведчики доложили: все шлюзы и плотины канала уничтожены, через разрушенные сооружения под уклон сходит вода. Доставленный на борт к адмиралу, местный инженер сообщил: то немногое, что он успел увидеть по дороге на борт флагмана, свидетельствует о полном выводе Панамского канала из строя, как минимум, на несколько лет.

Адмирал ещё раз тихим незлым словом помянул проклятых япошек и с из азиатским коварством, проституток-матерей, пассивных педерастов-отцов, запаршивевших ослов и сифилитических собак, участвовавших в процессе рождения трижды проклятых обитателей Вашингтона, и в особенности Госдепартамента и Морского министерства, и наконец грязно выругался.

После чего одел плащ, сел в поданный автомобиль и отправился к Атлантике, пересаживаться на другой флагман: война продолжается, его с должности пока никто не снимал, флот нужно вести на Тихий океан. По прибытию на борт линкора «Калифорния» адмирал суммировал собранные сведения и вышел на связь с Вашингтоном, доложить о существующем положении. В процессе доклада и после него, адмирал в три приёма — от командующего объединенным флотом, от начальника Комитета Начальников Штабов и лично от президента подвергся вставлению дынь самых циклопических размеров. В конце концов бедняге приказали продолжить исполнение задачи в новых условиях, чем адмирал Нимитц и занялся, прекрасно понимая, что сразу после перехода на Тихий океан, он отправится в отставку, а на флот будет назначен новый командующий: неудачник не может стоять на такой должности.

Глава 16

Через день, когда миновал мощный фронт циклона, под лёгким дождиком, Антон поднимался на борт гидроплана, на этот раз четырёхмоторного, и не пассажирского, а грузового. Каюта на этот раз оказалась поменьше, кровать поуже, а предложенный ужин и вино значительно проще. Но Антон на эти трудности ничуть не роптал, поскольку, по своему обыкновению, даже не заметил. Не столь комфортный, но зато, куда более скоростной аэроплан долетел из Америки в Европу сильно быстрее: на этот раз очень помогли попутные ветра.

Уже в Москве Антон узнал последние сведения о судьбе злосчастного флота: он всё-таки двинулся на юг, к Магелланову проливу, и уже понёс первые потери: во время дозаправки с танкера, на лёгком крейсере вспыхнул пожар, приведший к детонации боеприпасов на трёх зенитных установках. Крейсер вместе с танкером пришлось отправлять в ремонт. Следствие, проведённое по горячим следам, установило, что имел место саботаж моряков, не желавших идти на непонятную и ненужную им войну.