Читаем Аналитика полностью

Наиболее интенсивно методы распознавания образов используются на этапе, когда данные, собранные и прошедшие первичную обработку, приводятся к единому формату представления, что позволяет использовать для их отображения и анализа нормализованное метрическое пространство признаков (это означает, что в таком пространстве признаков введены метрики, обеспечивающие возможность измерения степени близости полученных результатов к неким эталонам). В этом случае близость к заданным эталонам указывает на возникновение ситуации, полностью или в некоторых деталях сходной с эталонной, по тем или иным причинам выделенной из числа прочих возможных. В настоящее время все чаще для решения таких задач используются методы, ранее использовавшиеся для распознавания изображений, однако применяемые не после отображения, а на этапе работы с внутренним представлением данных в системах автоматизированной обработки.

Как видим, кибернетические методы широко используются для анализа данных, построения моделей объектов и систем, распознавания ситуаций, синтеза организационной структуры информационно-аналитических подразделений и для многих других аналитических приложений. Ранее мы указывали, что методы кибернетических исследований тесно связаны с методологией системного анализа и границу раздела между ними определить крайне сложно. Тем не менее, в рамках нашего повествования такую границу мы проведем здесь.

Системный анализ

При объяснении феномена общности, приведшего к зарождению общей теории систем и системного анализа, можно сослаться на то, что исследователи чрезвычайно ограничены в средствах формализации и вынуждены выбирать сходный математический аппарат для обозначения природных явлений и процессов совершенно разного происхождения. Однако, это не совсем так (конечно, многое зависит от математического кругозора ученого) — дело в том, что современная математика достаточно богата разнообразными абстрактными объектами и инструментами формализации и способна предоставить исследователям все то, что может им потребоваться для представления результатов научных изысканий. Но, тем не менее, одни и те же зависимости, обратные квадрату расстояния, описывают изменение напряженности электромагнитного поля на некотором удалении от точечного носителя заряда, силу ударной волны на удалении от эпицентра взрыва, одинаковые дифференциальные уравнения описывают движение жидкостей, тока, переноса тепла в электро- и теплопроводных средах, иначе говоря, слишком много «случайных» совпадений. Даже наоборот, по мере развития специальных разделов математики, возникших в результате развития кибернетики, информатики, теории игр, управления, аксиоматической теории принятия решений, факторного анализа, «нечеткой» математики, становится очевидным наличие объективных закономерностей, определяющих сходство многих внешне различающихся феноменов.

Использование этого знания давало гипотетическую возможность на некоторых этапах исследований, проводимых в междисциплинарных областях, абстрагироваться от тех особенностей исследуемых систем, которые были несущественны с точки зрения решаемой задачи. Преимущества, которые могло дать использование подобного подхода, были очевидны. Однако от догадки до знания дистанция достаточно велика. Предположение Л. фон Берталанфи было лишь первым шагом на пути к созданию стройной научной теории, способной принести реальную пользу при решении конкретных задач теоретических и прикладных исследований. Отсутствие единой теоретической платформы, роль которой ранее исполняла механика Ньютона, тормозило развитие науки, а потребности практической деятельности стали наталкиваться на ограничения методологического плана (в этом-то и проявляется кризис науки). Поскольку общей концепции устройства мира синтезировано так и не было, а заключения о природе всего сущего наука дать была неспособна, постоянно наталкиваясь на технологические ограничения, ученые во многих отраслях вынужденно перешли на макроуровень. Этот подход оказался весьма продуктивным — все чаще в системах различной природы стали обнаруживаться закономерности, указывавшие на наличие чего-то общего, судя по всему, вызванного общностью фундаментальных принципов организации всех систем от самого нижнего уровня агрегации до самого высшего.

По мере углубления исследований росла убежденность в том, что структурный подход к анализу систем чрезвычайно эффективен и позволяет, отказавшись от детального изучения конкретных физических механизмов реализации той или иной конструкции, успешно решать многие задачи как теоретического, так и практического плана. Установка А.А.Богданова, настаивавшего на том, что «структурные отношения могут быть обобщены до такой же степени формальной чистоты схем, как в математике отношения величин» в результате чего многие «задачи могут решаться способами, аналогичными математическим» находила все больше подтверждений. В науке начался переход от изучения динамики элементов к изучению динамики структур, где отношения были более наблюдаемы и предметны.