Читаем Аналитик полностью

– Учитель, – робко спросил Глязер, – сегодня вы показали мне способ увидеть скрытую медь. Но ведь такой же анализ можно найти и для золота!..

– Несомненно, – подтвердил Либавиус.

– И тогда, – подхватил школяр, – добавив этот драгоценный реактив в аламбик или на решётку керотакиса, мы можем заметить момент рождения совершенного металла, а по усилению окраски заключать: правильно ли мы ведём нагрев, и приводят ли наши операции к умножению золота…

– Пёрт! – прервал ученика Либавиус. – Ещё раз заклинаю: оставь мысли о невозможном! Ты зря потратишь время, здоровье и деньги. Ты лучший мой ученик, Пётр, и мне хотелось бы видеть тебя настоящим ятрохимиком. Поэт сказал: «Опытный врач драгоценее многих других человеков». Путь химии – это приготовление лекарств. Это наш путь!

– Хорошо, учитель, – покорно согласился Пётр.

Либавиус достал из поясной сумки купленный днём томик, положил его на стол.

– Прочти это, сказал он. – Автор этой книги – один англичанин. Он говорит здесь немало жестоких слов о нашем искусстве, но это жестокость хирурга. Клянусь Геркулесом, этот человек много сделает для науки, и, если он подписал книгу своим настоящим именем, то значит Англия второй раз дарит миру Бэкона. Особо обрати внимание, что пишет Бэкон о значении для науки эксперимента и о пригодности аристотелевой логики.

– Я прочту, – сказал Глязер.

За окном незаметно сгущался вечер. Либавиус начал собираться домой. Он надел широкий подбитый мехом плащ, тёплый берет с наушниками, попрощался с учеником и вышел. Пётр Глязер – бедный студент, не имел своего дома и жил при лаборатории.

Ушёл Либавиус недалеко. Дорогу ему преградила та самая лужа, в которой он утром купал зазнавшегося дворянина. Либавиус попытался обойти её, но вспомнил, что забыл трость. Так иногда бывает: целый день бегаешь как мальчишка, без плаща и палки, а под вечер все семьдесят прожитых лет разом наваливаются на плечи.

Либавиус повернул назад. Его осаждали невесёлые мысли. Сорок лет он отдал науке, с великим трудом оторвался от мечты отыскать философский камень, сделал множество изящных открытий, а теперь не знает, будет ли из этого толк. Достаточно вспомнить Бернара Палисси, замечательного химика-практика. Палисси умер, не оставив учеников, и тайна его прекрасных глазурей и эмалей умерла вместе с ним. Потому-то Либавиус и старался записывать все свои наблюдения как можно подробнее и яснее. К тому же, быть может, Пётр продолжит его дело, если его не увлечёт химера златоделия. Окна флигеля светятся, неутомимый Пётр сидит за книгами.

Либавиус тихо открыл дверь, шагнул через порог.

Пётр сидел возле светильника, но вместо сочинения Френсиса Бэкона перед ним лежал огромнейший фолиант Луллия. Глязер читал вслух, нараспев произнося слова:

– Начинай работу при закате солнца, с запада подвигайся сквозь сумерки на север, измени воду в чёрную землю, поднимись через разные цвета к востоку, где показывается полная луна. Земля и вода превращены в воздух, мрак исчезает и является свет…

– Боже мой!.. – простонал Либавиус, схватившись за голову. – Несчастная химия, будешь ли ты когда-нибудь заниматься делом?