Читаем Анаксагор полностью

Другая парадоксальная гипотеза была высказана Анаксагором по поводу Млечного Пути. По его мнению, это та область ночного неба, на которую не падают солнечные лучи, поскольку она находится в тени земного диска. В этой области нет звезд, свет которых затмевался бы солнечными лучами (днем мы вообще не видим никаких звезд, ночью же на участках неба, освещенных Солнцем, мы воспринимаем только наиболее яркие звезды); поэтому-то она светится так ярко. Нам теперь трудно представить себе, что Анаксагор не замечал несообразностей, к которым приводила его гипотеза. Как, в частности, ответил бы он на вопрос, почему Млечный Путь занимает всегда одну и ту же область звездного небосвода, а не перемещается соответственно движению Солнца под земным диском. То, что Анаксагор — и не только он, но и Демокрит, и другие современные им мыслители — не ставил подобных, с нашей точки зрения очень элементарных, вопросов или, может быть, игнорировал их, указывает на незрелость научного мышления той эпохи — мышления, стремившегося найти рациональное объяснение любому явлению природы, но не умевшего подойти критически к той или иной попытке такого объяснения.

Не все гипотезы Анаксагора имели столь наивный характер. Непреходящей заслугой философа из Клазомен было впервые им данное — и в принципе совершенно правильное — объяснение солнечных и лунных затмений. Анаксагор понял, что солнечные затмения происходят лишь во время новолуний, и притом только в тех случаях, когда Луна оказывается на прямой, соединяющей Солнце и земного наблюдателя. Древние авторы рассказывают, что, когда в 431 г., в начале Пелопоннесской войны, случилось полное солнечное затмение и среди дня внезапно наступила тьма, афинян охватил ужас. Тогда к народу вышел Перикл и, воспользовавшись знаниями, полученными им от Анаксагора, объяснил причину подобных явлений. Это успокоило граждан и избавило их от суеверного страха (см. 26, 252).

Представление о том, что Луна получает свой свет от Солнца, также обычно связывалось с именем Анаксагора (об этом, в частности, пишет Платон в «Кратиле»). Отсюда легко было сделать шаг и к правильному объяснению лунных затмений. Это объяснение и было дано Анаксагором — чему не помешали его неверные представления о форме Земли. Любопытно, однако, что, по мнению Анаксагора, причиной лунного затмения может быть не только Земля, но и невидимые темные тела, расположенные ниже Луны. Зачем понадобились Анаксагору эти тела? Сколько их и почему они не освещаются лучами Солнца? Мы не знаем этого. Возможно, что он заимствовал эту точку зрения от Анаксимена, которому некоторые источники приписывают аналогичные воззрения.

Несмотря на эти частичные неясности, объяснение солнечных и лунных затмений знаменовало собой очень важный шаг в истории естествознания — между прочим, и потому, что затмения (в особенности солнечные) издавна были связаны со всякого рода предрассудками, которые использовали в своих интересах жрецы и прорицатели. Естественное объяснение этих явлений нанесло этим предрассудкам смертельный удар.

Мы не знаем, имел ли Анаксагор какое-либо представление о величине наклона плоскости эклиптики к плоскости небесного экватора. По некоторым сведениям, первым, кто измерил наклон эклиптики, был астроном Энопид (вт. пол. V в.). Зато мы знаем, какое объяснение давал Анаксагор так называемым «поворотам» Солнца и Луны. Под «поворотами» в данном контексте греки понимали изменения движения этих светил в вертикальном направлении — Солнца в моменты летнего и зимнего солнцестояния, а Луны дважды в течение лунного месяца. По мнению Анаксагора, эти повороты происходят вследствие большего или меньшего давления, производимого холодными северными массами воздуха на движущееся светило. Луна в большей степени подвержена холоду, чем Солнце, поэтому ее повороты случаются чаще.

Таким образом, движение Луны и Солнца оказывается зависящим от чисто метеорологических факторов, Как правильно замечает известный историк науки Ван-дер-Варден, Анаксагор фактически разлагает движение этих светил на две составляющие: одна из них объясняется мировым круговращением, другая же — сопротивлением воздуха. При этом становится непонятной строгая регулярность движения Луны и Солнца, их неизменное возвращение через определенные промежутки времени в одно и то же место небосвода. Ван-дер-Варден усматривает в этом серьезный недостаток системы Анаксагора и указывает, что пифагорейские представления о божественной природе небесных светил были с точки зрения истории астрономии гораздо более плодотворными (см. 17, 178).