Читаем Анаконда полностью

Решетнев без раздумий принял предложение Муромцева. В сопровождении двух сотрудников прокуратуры в штатском, естественно, с соответствующим разрешением на прослушивание телефонных разговоров подозреваемой в совершении тяжких преступлений криминальной дамы по кликухе Анаконда, он выехал в «спальный» район, где жила Мадам, спустился в вычисленный им люк, подключился к телефонной сети, позвонил крупнейшему московскому авторитету Додику Кутаисскому, с которым Мадам все эти годы сотрудничала, но жила в напряженном и хрупком равновесии интересов, и, измененным с помощью прибора, им же изобретенного, голосом стал угрожать Додику всякими карами, унижать его.

Надо знать Додика! Одно обещание поставить раком у параши могло вывести его из себя. А это было еще не самым сильным обещанием в том телефонном разговоре.

Естественно, Додик очень обиделся.

Естественно, у него был телефонный аппарат с определителем номера звонившего.

Естественно, через минуту он знал, что звонили с домашнего телефона Мадам.

Естественно, взвинченный неудачами последнего месяца, бесившей его конкуренцией Мадам в торговле наркотой и «живым» товаром, он искал только повода.

Естественно, уже через час по квартире Мадам были выпущены три заряда ракет «земля — земля», превратившие уютный дом Мадам в состояние полного распыла.

Мадам была в это время в офисе и лихорадочно переводила все российские конторы, всю недвижимость на мужа. Супруг, совершенно растерянный и опустошенный, сидел в кресле, прихлебывал из большого бокала неразбавленное виски и не глядя подписывал все бумаги, которые по кивку Мадам подносил ему ее референт.

О том, что квартира разбабахана в крошево и домработница размазана в кровавое месиво по сожженному паркету, Мадам узнала одной из первых. Она кивнула референту и, не оглядываясь на мужа, покинула офис.

В самолете, взявшем курс на Цюрих, она узнала, что какая-то падла дала цинк на сходняк, якобы она не сбросила процент от операций с якутскими сырыми алмазами. Процент выливался в миллион баксов. В России и не за такие бабки мочат. По сотовому телефону ей передали без околичностей: на нее выдана лицензия.

В Цюрихе, в номере гостиницы, она приняла душ и только после этого, хлебнув для храбрости, позвонила в Москву. Ей сообщили, что муж арестован. Скорее всего именно ему будет предъявлено обвинение в строительстве «пирамид», поскольку все бумаги выправлены на него. По данным ее осведомителя, муж свою вину признал на первом же допросе в Генпрокуратуре.

Чтобы снять напряжение, предложила референту заняться любовью, а уже потом пойти в банк и снять какую-то сумму для первого времени наличными. Или выписать чековую книжку. Или взять пластиковую карту «Америкэн-экспресс». В суматохе она ничего не взяла из Москвы. Вся надежда на хваленые швейцарские банки: ключ от именного цифрового сейфа — на шее, в голове — шифр, код и пароль. Слава Богу, картинку сетчатки ее глаза и дактокарту пальцев подделать нельзя. Через час-два она будет снова богата. А значит, и сильна.

Референт пыхтел изо всех сил. Но она все торопила его, требовала все более изощренных ласк — лишь бы снять жуткое напряжение, овладевшее ею и заставлявшее вибрировать каждую клеточку ее жаждущего жить тела.

Референт старательно делал ей минет, когда зазвонил телефон...

Источник в Москве сообщил, что ее муж Федор только что покончил с собой, повесившись на батарее отопления в камере «Матросской тишины». Зачем он это сделал? Мог бы с дошлым адвокатом от всего отмазаться. Ей ведь главное было — время выиграть. Федю вдруг стало до боли, до слез жалко! Она вспомнила, как он готовил ей по утрам завтрак, как тер спину в ванне, как скучно, но старательно делал минеты. Ей стало так жаль Федю, что она непроизвольно, инстинктивно сжала ноги, которыми обвивала шею референта. Он что-то пискнул. Но она в тот момент думала о другом.

Мадам плакала.

А когда кончила плакать и расслабила ноги, увидела, что референт лежит на ковре возле постели в какой-то странной позе. Она нагнулась над ним и, не будучи медиком, сразу определила причину смерти.

Она просто удушила его своими мощными ляжками!

Смешная смерть. Глупая.

Недаром ее прозвали анакондой. Это ж надо же... задушила парня...

Она действовала спокойно, без паники; в ней словно что-то затвердело, застыло. Оттащила бездыханное тело в ванную комнату, положила его в ванну, пустила воду. Дождалась, когда вода закрыла его с головой, и после этого тщательно заперла ванную на ключ. Вызвала к отелю машину. Спустилась вниз. Предупредила, чтобы «мужа не беспокоили, он спит». Села в машину:

— В банк «Цюрих-экспресс-кредит».

Войдя в высокий, как главный портал католического храма, зал для операций банка, огляделась и, не заметив ничего подозрительного, двинулась к окошку, в котором в прошлый приезд ей выдавали кредитную карточку. В окошке рядом надо было сделать заказ на проход к своему сейфу, куда ее сопроводит служитель банка со своим вторым ключом от хранилища.

Она успела только сказать:

— Гутен таг...