Читаем Анаконда полностью

Уже год. И неплохо на этом зарабатывала. И себя, и дочь в натуральные шубки нарядила; наконец-то отселилась от семьи дочери, купила себе скромную однокомнатную в Митино. Тоже обманули, конечно, доверчивую интеллигентную дамочку: денег взяли больше, чем положено, а квартира оказалась дальше от метро и хуже по планировке, чем обещалось. Но отдельная.

Чтобы расплатиться, согласилась отдать все имевшиеся в наличии деньги «в рост». Ее «кинули». А в квартиру уже почти что въехала. Отдавать 54 тысячи долларов, а в наличии — четыре... Где интеллигентной даме без мужской поддержки взять в одночасье пятьдесят штук? Если на панель, уже поздно, а на кладбище рано? И вообще жизнь только начинается, и художник-график Арнольд Фролович готов, кажется, сделать ей предложение?

То-то и оно. Действительно, на безрыбье и сама щукой станешь.

Екатерина Васильевна была талантливым химиком. Занялась реставрацией старинной бронзы. Получилось. Пару раз отреставрировала коллекционные вещицы иностранцам. Заплатили баксами.

Платили хорошо. Но, во-первых, шубами можно больше заработать. Во-вторых, и шубами, и реставрацией заработать можно, но медленно. А тут деньги вносить нужно срочно. И Екатерина Васильевна согласилась на предложение знакомого искусствоведа, который давал ей вещицы на реставрацию, пойти вместе с двумя молодыми людьми в некую квартиру; двое молодых людей вскроют сейф; искусствовед определит, те ли вещи в сейфе, которые оговорил заказчик; а Екатерина Васильевна скажет, возможно ли их отреставрировать, чтоб стали как новые. Всего и делов. Ей объяснили, конечно, что никакого криминала тут нет, что вещи эти принадлежат сыну коллекционера, что все равно перейдут к нему по наследству. Но он вроде как хотел бы знать, подлинные вещи, стоит ли их реставрировать и на сколько можно после реставрации рассчитывать на приличном зарубежном аукционе.

И конечно, Екатерина Васильевна, хотя и была доверчивым романтиком, подозревала, что дело нечисто. Но мысли эти от себя гнала. Но... Деньги были очень нужны. Позарез.

И она пошла...

Говорят, первый раз страшно. Неправда. И второй — тоже. И третий 

Екатерина Васильевна втянулась. И каждый раз трепетала до жути, до дрожи.

Вначале ей еще вешали лапшу на уши насчет экспертизы относительно будущей реставрации, а потом перестали.

Показали ее Мадам. Та посмотрела на нее проницательно:

— Дамочка трепетная, будет гнуться, но не сломается. Наш человек! Загружайте по полной мере.

И Екатерину Васильевну «загружали». Работала она с братьями Вайнонен, непревзойденными мастерами несанкционированного проникновения в квартиры и хорошо укомплектованные сейфы. После того как братьев взяли на операции, где они были без Екатерины Васильевны, они, конечное дело, никого из организации не выдали и тихо убыли отсиживать свой срок в Мордовии. Месяц работала Екатерина Васильевна с Фросей-лифтершей. У той был свой «роман», своя легенда. Она звонила в нужную квартиру, будучи одетой в спецхалатик обслуживающего персонала, просила о каком-нибудь пустяке, прыскала хозяину или хозяйке в лицо из газового пистолета и дальше по обстоятельствам. Сейфы вскрывать она не умела. Когда Екатерина Васильевна ходила на дело с Фросей-лифтершей, они брали картины, графику, серебряное литье, бронзу, что на виду висело и стояло. Дело Екатерины Васильевны отобрать наиболее ценные вещи. Вот так, начала как химик-реставратор, а стала профессиональным почти что антикваром и искусствоведом.

Ее узкой специализацией были бронза и серебро. Тут она возраст вещиц и их примерную стоимость определяла с точностью до десяти баксов и двадцати лет.

Она давно отдала те злополучные пятьдесят тысяч и заработала еще 50, дабы поменять дочке их «хрущобу» на трехкомнатную в хорошем районе. А в обмене этом квартирном такая зараза, такая дрянь везде. Так и норовят «кинуть». Вначале надо квартиру купить, потом свою продать, обернуться и раздать долги. Тут уж и мебель можно покупать.

Таким трудом, с такой опасностью, с таким страхом заработала она эти пятьдесят штук баксов, добавив на восемнадцать тысяч «зеленых» облигаций и ценных бумаг. И что? И «кинули» ее опять. Как девчонку «кинули»! Ни квартиры для дочки. Ни пятидесяти тысяч баксовой «капусты». Ни ценных бумаг и акций.

Все сначала. Поплакала Екатерина Васильевна, поплакала и стала собираться на дело. Дело предстояло непростое — взять на Кутузовском коллекцию старинного серебра. Ее дело — отобрать серебряные табакерки. На них в Стокгольме хороший покупатель есть. А уж дело Матрены — проникновение в квартиру, нейтрализация хозяина, обеспечение безопасности. Вот у кого в этот день не было никаких проблем, так это у Матрены. Она настолько привыкла ходить на задания, что волнения не испытывала, даже если ей предстояло замочить в один день троих.

А тут «говна-пирога», всего один мужичонка, итальянец. Итальяшек она видала по телевизору. Мужчины они хлипкие, куда им до Матрениных ладошек — как врежет с размаху по ушам с двух сторон — мысли вон.