Читаем Анагел мой полностью

Парень отрицательно помотал головой. Чужак поднял руки, показывая, что у него нет оружия, и опять махнул рукой. Хэ присел, зашарив рукой по дну реки. Нащупал небольшой продолговатый голыш, зажал в руке и медленно побрёл к берегу, держа в поле зрения и лежащего зверя и незнакомца. Вышел, не обращая внимания на вдруг потяжелевшую мокрую шкуру на теле, и, встав в угрожающую позу, поднял руку с камнем. Чужак мгновение смотрел на него, и вдруг расхохотался. Заливисто, запрокинув голову. И настолько заразительно, что охотник сам невольно улыбнулся. Но тут же стиснул зубы. Чужак его не боялся, совсем не боялся. Да и что бояться, если вон, зверя одним ударом убил. Что ему какой-то охотник.

В конце концов любопытство победило. Всё ещё сжимая камень в руке, Хэ показал на медведя:

– Убил?

– А? – непонимающим взглядом уставился на него чужак.

– Зверь не бегает? Убил?

Незнакомец подумал, повернулся к зверю и поднял ему лапу. Отпустил – и когтистая здоровенная лапа зверя шумно шлёпнулась обратно, безвольная и уже безопасная. Хэ повеселел, но ненадолго. Это ведь не его добыча. Придётся искать другого зверя. А жаль, этот вон как хорош, огромный, сильный. Мне бы так, крикнул, стукнул – и готово! – вздохнул парень.

– Эй! – сказал он чужаку. Сунул руку под кожу скатки и вытащил нож, хороший кремневый нож, который делал целую луну, по крошке расковыривая подходящий кусок камня, с примотанным коротким куском дерева вместо рукояти, сам вязал, двумя жилами оленя. Добрый нож вышел, не зря старался, все сородичи оценили, а Бау даже предлагал за него две убитых козы… – Я дам тебе нож. Ты мне зверя.

А что? Честный обмен. Зачем чужаку медведь? Убьёт ещё одного, умеет ведь, быстрее дело будет. И вот этим ножом разделает. А Хэ подарит этого зверя Ва – и возьмёт её в жёны. А нож потом сделаю ещё один. Проведя в уме столь сложные расчёты, охотник напряжённо уставился на чужака, ожидая ответа. Но тот молча лишь подошёл, взял нож из ослабевших пальцев и принялся внимательно осматривать, что-то бормоча себе под нос. Оробевший Хэ стоял, не шелохнувшись. Но не выдержал:

– Эй! Дашь зверя?

Незнакомец озадаченно посмотрел на него. Смотрел долго, что-то перебирая в голове, и принялся задумчиво подкидывать нож в руке.

– Дашь зверя?

Хэ удивился. Чужак повторил его слова, немного неправильно, но вполне понятно. И кивнул.

– Зверя?

Хэ показал ему за спину, на лежащего медведя, потом на себя. Отступил на шаг и стал показывать, как оттащит медведя в пещеру и подарит Ва, а та выделает шкуру, а потом они… И замолчал, когда незнакомец вновь расхохотался, наблюдая за непонятными ужимками охотника. Хэ обиделся, подумав, что так чужак выражает насмешку, и сжал зубы, уставившись исподлобья:

– Дашь зверя?

– Зверь? – Чужак посмотрел на медведя, пожал плечами и протянул нож обратно: – Дашь.

– Возьми! – насупился Хэ. – Я не обманываю! Скажу, что я загнал зверя. А ты помог убить. Так честно.

Чужак ничего не понял. И насильно сунул нож в руку, отступил и сел на песок.

– Зверя, – кивнул он охотнику. – Дашь. Возьми.

Хэ пожал плечами, швырнул нож к ногам чужака, вытащил большое каменное тесало, которое носил на поясе, и пошагал к лесочку. Даже не заметил, как незнакомец легко подскочил и пошёл следом, отряхивая ладони от песка. И, когда охотник остановился перед сухим деревом, снова сел на землю, сцепив пальцы на колене, и принялся наблюдать…

Выбрав старое сухое дерево, в два толстых серых ствола, Хэ подкинул тесало на руке, примериваясь. Достал из скатки полосу мягкой кожи, которую принялся наматывать на ладонь. Ухватил покрепче тесало и начал методично подрубать дерево у основания. Отколет несколько крупных щепок, передохнёт, начинает с другой стороны – и так по кругу, после каждого подхода пробуя раскачать стволы. Чужак всё это время сидел на земле неподалёку, наблюдая за работой, не предпринимая никаких попыток помочь. Лишь изредка бормотал что-то.

Охотник вспотел, чувствуя, как наливается усталостью рука. Горела ладонь с кожаной намоткой, ныли пальцы с уже содранными подушечками пальцев. Но упрямо лупил по дереву, которое звонко отзывалось на удары. И, когда после очередной раскачки ствола послышался легкий треск, Хэ воспрял духом, утроив усилия, нервными движениями вытирая пот, от которого чесалась жиденькая бородёнка на его лице. Поколотив ещё немного, Хэ отступил, разглядывая кучу щепок у основания. Устало, но довольно кивнул. Потрогал изрядно затупившееся тесало, решил было выкинуть, но передумал. Повернулся к чужаку и махнул рукой:

– Иди!

Тот встал, отряхивая одежду, и уставился на охотника, сделав неопределённый жест. Хэ показал на стволы, показал, как надо раскачать, чтобы сломать. Незнакомец понял. Улыбнулся, подошёл, примерился и уперся плечом в один из стволов.

– На! – скомандовал Хэ, упершись плечом рядом и принялся толкать, раскачиваясь, выкрикивая команду: – Хэй! На! Хэй! На!