Читаем Ампирный пасьянс полностью

Раз уж мы упомянули протесты, давайте займемся протестом Монтхолона. Господин граф, желая подлизаться к Наполеону, в знаменитом письме к Лоуву от 23 августа 1816 года протестовал против того, чтобы императора называли "генералом Бонапарте". Апологеты графа увлеченно цитируют это письмо, как будто не знают, что 1 января 1819 года тот же самый Монтхолон в беседе с Лоувом назвал "детством" титулование императором "человека, лишенного трона". Лоув, который уже хорошенько узнал собственного шпика, впал в невинную слабость: он уже не позволял Монтхолону беседовать с собой наедине, предпочитая всегда иметь свидетеля.

Адъютант Лоува, начальник полиции на Святой Елене, Томас Рид, так выразился о Монтхолонах:

- Законченные сволочи, самые паршивые, которых я видел в жизни!

После того, он определял их еще короче: "свиньи!".

8

Всего того, что я написал о Монтхолоне выше, пользуясь работами Мессона, Форсхуфвуда, лорда Роузбери и собственными, еще не достаточно, чтобы графа можно было бы обвинить в убийстве, без того, чтобы меня не упрекнули в том, будто я один из тех, кто "сваливает на горбунов ответственность за все несчастья в мире". Ладно, пошли дальше.

Давайте подумаем. Что будет делать человек, который в течение пяти лет регулярно отравляет другого человека, чтобы его не прихватили на горячем или же, чтобы ни в чем не подозревали? Ясное дело, он будет пытаться убирать из окружения жертвы лиц, которые постоянно с ней пребывают. Помимо Монтхолона постоянный доступ к императору имели: Бертран, Гурго, Киприани, Лас Кесес, доктор Антоммарки и слуги: Новерраз, Сен-Дени и Маршан.

Маршал двора Бертран особой опасности не представлял, поскольку проживал в другом здании, и хотя он часто получал аудиенции, его контакты с императором были нерегулярными. В 1821 году Монтхолону удалось сделать так, что Наполеон перестал дарить Бертрана симпатией и редко допускал к себе.

Зато генерал Гурго проживал в десятке метров от комнат императора. В 1818 году Монтхолону удалось в результате серии интриг заставить генерала покинуть остров8. Дополнительной причиной была болезнь Гурго, симптомы которой были идентичны первой фазе болезни Наполеона!

Таким образом из трех основных спутников Наполеона на Святой Елене один лишь Монтхолон остался в том же доме, в котором проживал император. Жили они через стенку.

Еще перед Гурго, в 1818 году остров покинул Лас Касес, который был неудобен тем, что Наполеон чуть ли не ежедневно в течение многих часов беседовал с ним или диктовал свои воспоминания. Неожиданно у Лас Касеса вместе с сыном появилась болезнь, проявления которой: бессонница, головокружение, нехватка воздуха принадлежат к богатому арсеналу отравления мышьяком. К тому же они страдали приступами сердечной аритмии9. Лас Касесы, которым врачи порекомендовали сменить климат, уехали с острова и довольно скоро перестали болеть. Поверенным лицом и чем-то вроде секретаря Наполеона к тому времени стал Монтхолон.

Самым опасным для отравителя лицом был Франсуа Киприани, агент тайной полиции Империи, который на острове единолично представлял бюро разведки и контрразведки Наполеона, он шпионил не только у англичан, но и в самом Лонгвуд. Убрать его с помощью интриг было абсолютно невозможно, поскольку, как говорил Гурго: "Император всех нас поменял бы на Киприани". Перепугать и выгнать его с помощью болезни, даже самой ужасной, также было невозможно - Киприани был человеком из стали. Без каких-либо предварительных симптомов, 23 февраля он внезапно почувствовал страшную боль и умер после трех дней мучений с проявлениями, типичными для острого отравления мышьяком. В окружении императора шепотом передавались слухи про яд, но официально причиной смерти было признано... воспаление аппендицита.

Маршан и Новерраз, выполнявшие при императоре ежедневную службу, также заболели по "причине климата"10, причем Новерраз в такой степени, что вообще не мог работать. И вот тогда генерал, граф Монтхолон... заявил про желание выполнять функции камердинера! Хотя имелся еще и Сен-Дени, Наполеон выразил согласие, желая, чтобы ему каждодневно прислуживал кто-то интеллигентный. С этого момента Монтхолон практически не покидал покоев императора, принимая решения по всем вопросам: блюда, лекарства и т.д. В декабре 1820 года Монтхолон написал своей жене, которая к тому времени пребывала уже в Европе: "Я стал его единственным врачом; он принимает только то, что я советую". А именно то, что принимал тогда Наполеон, и каким образом, среди всех аргументов, выдвинутых Форсхуфвудом, более всего заслуживает имени доказательства.

9

Для убийцы, отравляющего свою жертву исключительно мышьяком, весьма опасным является тот факт, что яд осаждается на складках слизистой оболочки желудка в виде желтовато-белой пыли, которую без труда можно заметить во время вскрытия останков. Маркиза де Бринвилье это предусматривала. Последний этапа ее методики, который следовало проводить незадолго до предполагаемой кончины жертвы, состоял в замене мышьяка рвотным ядом, вызывающим очищение желудка от упомянутого осадка.