Читаем Аморизм (СИ) полностью

Но это не останавливает декабристов. Утром они выводят на Сенатскую площадь свои полки. Начинаются события, известные сегодня как восстание декабристов. Их принципиальное отличие от дворцового переворота в цели. Целью всех дворцовых переворотов является власть. О смене политического строя его участники рта не открывают. Они хотят не систему менять, а занять главное место в системе. У декабристов целью был не захват власти, а упразднение абсолютной монархии.

По этому признаку декабристы были революционеры — хотели изменить политическую модель государства не путем эволюционных преобразований, а в ускоренном режиме. Кто не хочет менять системы, а хочет взять власть в ней, стать во главе существующей системы, того правильно называть заговорщиками. Декабристы точно не были заговорщиками.

Их слабым местом было то, что они твердо знали, чего НЕ хотят, но не знали, чего хотят. Что вместо абсолютизма, единого мнения у восставших не было. Все хотели чего-то хорошего, но одни под хорошим понимали конституционную монархию, другие парламентскую республику. Это настроение точно уловлено во фразе Салтыкова-Щедрина: Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать».

Сошлись на том, что будущее устройство России решит всероссийский сход. Чтобы больше походить на революционную Францию, декабристы называют будущий сбор на французский манер — Учредительным собранием (так после свержения короля в 1879 года назывался высший орган Франции). Если Собрание выбирало республику, царя с семьей планировалось убить, как убили во Франции Людовика XVI и его жену Марию-Антуанетту. Если же оно выбирало конституционную монархию, то оставить царскую фамилию в живых в виде символа, лишив всякой власти.

Отсутствие ясной цели исключало четкий план. Впечатление, что операцию готовили не взрослые люди, осознающие, что делают и каковы будут последствия в случае неудачи, а подростки, «юноша бледный со взором горящим», не вполне понимавшие характер своих действий.

Ужасно плохая организация восстания и нерешительность его руководителей привели к тому, что к ночи мятеж был полностью подавлен. Специально созданная комиссия приговорила сто двадцать человек к каторге или выселению в Сибирь, а пятерых к смертной казни.

Казнь была непубличной. Во время приведения приговора в исполнение трое сорвались из-за тонких веревок, и их пришлось перевешивать. Одному из декабристов приписали фразу: «Проклятая земля, где не умеют ни составить заговора, ни судить, ни вешать!».

Говорил ли кто-нибудь что-то подобное, или это мифотворцы сочинили, мы никогда не узнаем, так как руководивший процессом Кутузов не оставил воспоминаний, кто что перед смертью говорил. Но фраза передает уровень понимания декабристами того, что они собрались сделать.

Ни один из них не видел ни природы государства и его ключевых узлов, ни природы энергий, приводящих систему в движение. Все их знания не шли дальше внешней стороны. Никто не имел вопроса, что является источником власти, на каких основаниях податное сословие признает свое место и так далее. Они жили розовыми мечтами, имели возможности, но не имели масштаба.

В 1826 году Пушкин по этому поводу написал про Николая I: «Едва царем он стал/ То разом начудесил/ Сто двадцать человек тотчас в Сибирь послал/ Да пятерых повесил».

Так как царь мыслит обывательским масштабом, он не трогает поэта, рассуждая: он же закон не нарушает, никого не убивает, просто стишки сочиняет, слова говорит. Слова же не пули. На слово нужно отвечать словом, — рассуждает этот благородный рыцарь на троне.

Тот факт, что слова в итоге приведут к обрушению системы, под обломками которой найдут свою смерть огромные массы невинных людей, этого момента высокородный обыватель попросту не понимал. На вершине власти вообще редко оказываются люди мировоззренческого масштаба мышления, ясно представляющие, что такое государство и что значит управлять им.

Как центральным элементом дерева является ствол, на нем держатся все ветви и листочки, так в монархическом государстве центральным элементом является монарх. Чем слабее ствол, тем слабее конструкция. Если ствол исчезал, система рушилась. Аналогично в монархической модели, чем выше авторитет монарха, тем прочнее государство. С умалением авторитета государственная система начнет рушится, погребая под собой как элиту, так и простолюдинов.

Показатель, что власть понимает этот момент — ее усилия направлены на всемерное укрепление главной детали. Например, в древнеримской империи император был в статусе живого божества. Охранял его статус закон «Об оскорблении Величества». Отказывавшиеся поклониться императору подлежали смертной казни. Так как христианское учение запрещало кланяться кому-либо, кроме Бога, первые христиане отказывались поклониться императору, т.е. нарушали закон. Казнили их не за то, что они верят в другого Бога, а за нарушение закона.