Читаем Амфитрион полностью

Была черней, чем зимних сто ночей.И по сравненью с ней другие ночиКазались яркими, как попугаи.Не мудрствуя лукаво, я улегся,Но вдруг хозяин подозвал меня«Старик, – он молвил, – ты мне толковал,Что тьма не более темна, чем свет». —«Да, отвечаю, толковал». – «А какТы мне докажешь это?» – говорит.А я ему в ответ: «Сначала выМой тезис опровергнуть попытайтесь».«Ну, – говорит он, – ночью мы не можемНи цвет, ни форму вещи распознать»,«И днем не можем, – я ему на это. —Гора, к примеру, утром голубая,А на закате пурпуром горит.И кажется она нам сверху круглой,А спереди мы видим острый шпиль».«Допустим, – говорит, – однако ночьюНас беды страшные подстерегают.Не можем мы во тьме их разглядеть».«И днем не можем, – я ему на это. —Средь бела дня нас лучший друг предаст,Змея укусит и скала придавит»,«Однако днем, – мне возражает он, —Так человеку на душе легко».Ну, тут уж я его совсем припер.«Вот, говорю, в чем ваше заблужденье.Для мудреца ни ночи нет, ни дня.Быть мудрым – значит вечно ждать беды.От освещенья мудрость не зависит.И зренье – только форма слепоты,И свет есть та же тьма, но наизнанку.И день, и ночь внушают равный ужас».И вдруг он соглашается со мной.«Ты совершенно прав, мой добрый Созий.И вместо неученого рабаЯ лучше в Фивы мудреца пошлю.Тебе ведь все равно, что ночь, что день».

Появляется Меркурий, одетый как Созий.

Перейти на страницу:

Все книги серии Библиотека драматургии Агентства ФТМ

Спичечная фабрика
Спичечная фабрика

Основанная на четырех реальных уголовных делах, эта пьеса представляет нам взгляд на контекст преступлений в провинции. Персонажи не бандиты и, зачастую, вполне себе типичны. Если мы их не встречали, то легко можем их представить. И мотивации их крайне просты и понятны. Здесь искорёженный войной афганец, не справившийся с посттравматическим синдромом; там молодые девицы, у которых есть своя система жизни, венцом которой является поход на дискотеку в пятницу… Герои всех четырёх историй приходят к преступлению как-то очень легко, можно сказать бытово и невзначай. Но каждый раз остаётся большим вопросом, что больше толкнуло их на этот ужасный шаг – личная порочность, сидевшая в них изначально, либо же окружение и те условия, в которых им приходилось существовать.

Ульяна Борисовна Гицарева

Драматургия / Стихи и поэзия

Похожие книги

Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»
Юрий Олеша и Всеволод Мейерхольд в работе над спектаклем «Список благодеяний»

Работа над пьесой и спектаклем «Список благодеяний» Ю. Олеши и Вс. Мейерхольда пришлась на годы «великого перелома» (1929–1931). В книге рассказана история замысла Олеши и многочисленные цензурные приключения вещи, в результате которых смысл пьесы существенно изменился. Важнейшую часть книги составляют обнаруженные в архиве Олеши черновые варианты и ранняя редакция «Списка» (первоначально «Исповедь»), а также уникальные материалы архива Мейерхольда, дающие возможность оценить новаторство его режиссерской технологии. Публикуются также стенограммы общественных диспутов вокруг «Списка благодеяний», накал которых сравним со спорами в связи с «Днями Турбиных» М. А. Булгакова во МХАТе. Совместная работа двух замечательных художников позволяет автору коснуться ряда центральных мировоззренческих вопросов российской интеллигенции на рубеже эпох.

Виолетта Владимировна Гудкова

Драматургия / Критика / Научная литература / Стихи и поэзия / Документальное