Читаем Амет-хан Султан полностью

«Летчики не умирают, а улетают из жизни»

В один из последних дней января 1971 года я, наконец, услышал в телефонной трубке голос Амет-хана Султана:

- Привет тебе из Дагестана! Я еще согрет солнцем твоей родины и сердечным теплом земляков моего отца! Приезжай, расскажу тебе о встречах в Цовкре и Махачкале.

- Спасибо, Амет-хан. Я обязательно приеду. Только очень прощу тебя: найди время для продолжения нашей давней работы - я поэтому и позвонил.

- А, Бута, опять ты за свое! Пока не поздно, займись более интересным делом, - начал Амет-хан, как обычно, отговаривать меня. - Ничего интересного для книги ты в моей жизни не найдешь…

Однако я уже знал характер Амет-хана, его почти болезненную скромность, и настойчиво повторил свою просьбу.

- Ладно, - со вздохом ответил Амет-хан наконец. - Приезжай через два дня, поработаем, будь по-твоему.

Не мог я представить тогда, что это наш последний разговор…

1 февраля 1971 года. Хмурый зимний рассвет. Ночью прошел мокрый снег. Пушистые хлопья его клочьями висели на ветвях деревьев, окутывали телеграфные провода.

Приехав в тот день в свой ЛИИ - Летно-испытательный институт, где он работал уже четверть века, - Амет-хан поднялся по стертым ступенькам узкой лестницы на второй этаж, в командно-диспетчерский пункт. В летной комнате еще раз просмотрел задание на этот летный день. Дело предстояло в общем-то знакомое. Испытывался новый мощный авиационный двигатель. Его подвешивали внутрь самолета, представлявшего собой «летающую лабораторию», и, когда он достигал заданной зоны, открывали люк и выпускали двигатель наружу. Амет-хану и второму пилоту Евгению Николаевичу Бенедиктову нужно было точно выдерживать режим полета.

Турбинный гром расколол небо над аэродромом ЛИИ. Мощная вытянутая серебристая машина стремительно взвилась в небо. Тугие струи воздуха взметнули снежные вихри. Повеяло острым запахом горючки…

- Командир, выходим в зону! - услышал Амет-хан в шлемофоне голос штурмана-испытателя Вильяна Александровича Михайловского. Отжат рычаг. Медленно стали расходиться створки люка. Пока инженер-испытатель Радий Георгиевич Ленский опускал двигатель, командир воздушного корабля приказал бортрадисту Алексею Васильевичу Воробьеву доложить на землю, что начинается выполнение полетного задания.

Это сообщение командира экипажа Амет-хана Султана на командный пункт было последним.

Никто из членов экипажа не вернулся из этого испытательного полета. Части взорвавшейся в воздухе «летающей лаборатории» искали на земле долго.

Амет- хан Султан навсегда улетел из жизни, как сказал о летчиках другой отважный пилот, мечтатель и страстный защитник планеты Земля -Антуан де Сент-Экзюпери. Улетел, сжимая в руках штурвал самолета - как уходили из жизни многие избранники неба, чтобы навсегда остаться в истории авиации…

Не могу судить о причинах трагедии. Вероятно, только спустя годы будут объяснены причины неожиданной катастрофы. Пока же могу только сослаться на горькое свидетельство товарища Амет-хана по испытательной работе И. И. Шелеста, приведенное им в книге «Лечу за мечтой»:

«Амет погиб 1 февраля 1971 года на «летающей лаборатории» при испытании мощного двигателя. Но двигатель, строго говоря, здесь ни при чем. Так уж нелепым образом осложнилась обстановка… Не поднимается у меня пока рука описать это ошарашившее всех нас происшествие… У каждого по-своему был в сердце Амет-хан, я два дня мы между собой старались поменьше разговаривать. Трудно было поверить в гибель этого редкостной отваги, исключительного летного умения и мудрой осмотрительности человека. Но похороны убеждают, ставят точку».

Жестокую точку. Амет-хану едва исполнилось 50. Горечь потери в какой-то мере сумел выразить известный татарский поэт

Сеит- Умер Эмин, посвятивший герою поэму «Сын Алупки». Вот несколько строк из нее:

О чем, о ком вы, вести черные?

Закрыты сокола глаза.

Над караулами почетными

Пустыми стали

Небеса.

О чем вы, струны телеграфа?

Виски мне ломит.

Ложь!

Обман!

Но повторяется стократно:

Вчера… Сегодня… Амет-хан…

Не верю! Будет непогода,

Плоды и травы град побьет,

Но не погибнет

Сын народа,

Покуда жив его народ!

Прошло несколько лет, прежде чем я смог вернуться к работе над очерком об Амет-хане Султане. Помогло, немного подтолкнуло знакомство с родственницей Амет-хана по матери Л.Э. Софу. Неутомимая и бесконечно преданная памяти племянника, Лютфия Эмировна многое рассказала мне о нем, щедро поделилась уникальными материалами, которые пролили свет на драматические страницы его биографии, - о них Амет особенно не любил рассказывать.

В конце 70-х годов Л.Э. Софу опубликовала журнальный вариант документальной повести об Амет-хане Султане в татарском журнале.