Читаем Американский синдром полностью

Поженились Колетт и Джеффри в 1963 году, когда Колетт по его настоянию бросила учиться в Скидморском колледже, который находится в городе Саратога-спрингс, штат Нью-Йорк. Джеффри тогда учился еще в Принстонском университете. Вскоре после шикарной свадьбы молодые переехали в Чикаго, и Джеффри поступил на медицинский факультет Северо-западного университета. Убийство беременной Колетт и детей нас страшно потрясло. От потрясения этого мы не оправились и по сей день и, видно, никогда не оправимся. Ведь Колетт была нашей единственной дочерью, а во внучках мы души не чаяли.

Когда шло следствие, мы стояли целиком и полностью на стороне Джеффри, поверив в его версию убийства. Мы не могли поверить в то, что убийцей был наш зять. Когда через три месяца он был оправдан военными властями и получил почетное увольнение из армии, мы только радовались. Первое подозрение зародилось у нас, когда мы узнали, что Джеффри обманул нас, сильно преувеличив серьезность собственных ранений. Ведь он вышел из госпиталя уже через двенадцать дней. Он говорил нам, что ему заливали глицерином проколотое легкое, что у него была обширная гематома, а мы выяснили потом, что все это он выдумал. Наши сомнения и подозрения все росли и росли. Мы добились того, чтобы нам показали следственное дело, и сразу поняли, что военные власти заботились не о выяснении истины, а о репутации «зеленых беретов», к которым принадлежал Джеффри. Отсюда и реабилитация его после слушания дела под председательством полковника Уоррена Рока. В октябре 1970 года дело закрыл генерал-майор Эдвард Флэнаган.

Джеффри Мак-Дональд тогда делал вид, будто самым энергичным образом старается напасть на след мнимых, выдуманных им убийц, ходя по всем злачным местам Фейетвилла. Мы звонили ему ежедневно, порой даже ночью, если не заставали днем дома, но дело с места не двигалось. В конце осени 1970 года он демобилизовался из армии и вернулся в свой родной городок Стоуни-брук в штате Лонг-Айленд с пустыми руками и выдуманной им историей. По его словам, он разыскал одного из убийц и рассчитался сполна с ним — убил его и бросил труп в реку Мыс Страх. Нам эта история, лишенная каких-либо доказательств, показалась вовсе неправдоподобной. Она изобличала Джеффри как лжеца. Он придумал ее, чтобы отвязаться от нас. Мы требовали, чтобы он продолжал поиски убийц, хотя все меньше и меньше верили в их существование. Он заставил нас поклясться, что мы будем держать язык за зубами, никому не расскажем об убитом им преступнике. Но в 1973 году мы узнали от северокаролинской и фейетвиллской полиции, что никакого такого убийства там не произошло, а в реке не выловили мертвое тело.

С того времени мы наняли детектива и поручили ему докопаться до правды. Мы желали во что бы то ни стало отомстить за зверское убийство Колетт, Кимберли и Кристины. Вскоре детектив наш выяснил, что Джеффри был юбочником и ловеласом и не раз в Форт-Брагге изменял жене. Обманывал он ее до отъезда во Вьетнам и после возвращения из него. Вернулся он, надо сказать, взвинченный, издерганный, с расшатанными нервами…»