— И то дело! — сказал Бек и стал снова взбираться по лестнице.

Смотритель покрутил пальцем у виска. Грант стоял в полной растерянности, но тут он заметил, что за Беком устремился неприметный господинчик, которого он видел на самой верхотуре. И Бек, оглянувшись и увидев сыщика, осклабился и спустился вниз, прыгая сразу через две-три ступени.

Они вышли наружу, пошли к паркингу. Не оглядываясь, Бек подошел к мороженщику.

— Будешь? — спросил он Гранта, но тот отрицательно мотнул головой. — Пару!

Взяв два вафельных конуса с мороженым, он тут же повернулся и всучил один из них прямо в руки остолбеневшему филеру.

— Ловко! — заметил Грант, когда они подошли к «шеви». — Они всегда за тобой таскаются?

— Почти что. И в последнее время просто отбою нет.

Сели рядом в машину, захлопнули двери, открыли окна. Бек включил зажигание. Раздался взрыв. Взрыв негромкий, как выстрел из мелкокалиберного пистолета. Бек пулей выскочил из машины. Поднял капот. Слабо пахнуло в открытое окно сгоревшим кордитом, сразу напомнив Вьетнам. Покопавшись в моторе, Бек захлопнул капот, бросил Гранту изодранную взрывом рождественскую хлопушку.

— Пока только пугают. Это была только мини-мина: детонатор без взрывчатки. Самый модный и простой метод убийства ныне у нас такой: на твою стоянку подъезжает заминированная автомашина и паркуется рядом с твоей. Ты садишься в свою машину, а в эту минуту твой убийца за углом нажимает на кнопку крохотного транзисторного радиопередатчика, радиомина принимает в машине рядом с твоей сигнал, и ты взлетаешь выше памятника Вашингтона. Способ сравнительно дешевый. Следов никаких, если сработано все профессионально, как умеет ЦРУ. Так в прошлом году Моссад взорвал в Бейруте заместителя Арафата. Теперь я всегда поглядываю на стоящие рядом машины, гадаю: взорвется, не взорвется. Потому что жизнь моя второй год не в руках божьих, а когтях ЦРУ.

Он достал из кармана пиджака пару каких-то маленьких металлических изделий размером с долларовую монету.

— «Фирма» постоянно следит за мной. Вот эти два магнитных «блиппера», электронных «жучка», я снял с машины за последнюю неделю. По сигналам этих передатчиков «призраки» точно знают, куда меня черт носит на машине.

Настроение было изрядно подмочено.

— А ведь они не шутят, — деревянным голосом произнес Грант. — С мини перейдут на миди и макси…

— Что делать! Се ля ви Америкен! — ответил со вздохом Бек, открывая перчаточник. — Так и есть: снова в колымаге шмон был. Ну, ладно! На очереди у нас Белый дом. Нас заждалась первая леди!

В ГОСТЯХ У ПРЕЗИДЕНТА КАРТЕРА

К Белому дому ехали, обогнув памятник Вашингтона, по Пятнадцатой улице.

Они стояли в очереди туристов, или «резиновых шей», как называют туристов в Америке, к Белому дому, и Бек, само собой, тут же вооружился проспектом:

— Ключевую воду провели в 1833 году, газовый свет зажгли в 1848-м, — когда по Европе стал бродить призрак коммунизма! Горячую воду пустили в 1853-м, первый телефон установили в 1880-м. Через год на верхний, четвертый этаж пошел первый лифт. Электрический свет загорелся в 1890-м. Твой родич-клансмен президент Грант жаловался, что посетители, жевавшие табак, заплевали ему все ковры и ему пришлось ввести плевательницы, что мало помогало. В 1882 году президент Честер А. Артур устроил аукцион-распродажу, вплоть до мышеловок и птичьих клеток, причем была продана и историческая пара штанов Линкольна. Цена не указана, но сейчас бы им цены не было…

— Тебе бы подошли, — усмехнулся Грант, оглядывая длиннющего приятеля.

— Ого! Если Франклин Рузвельт построил плавательный бассейн, то Гарри Трумэн, призывавший пустить в дело первые две атомные бомбы и готовивший атомную войну против Советского Союза, выкопал убежище. «Теперь Белый дом тысячу лет простоит!» — сказал после ремонта Гарри Трумэн. Но так ли это? За атомным оружием пришло водородное, и уже генерал-президенту Эйзенхауэру стало ясно, что под Белым домом, в случае войны, не отсидишься.

— А вот деталь поинтереснее, — встрепенулся Бек. — В бытность Джона Кеннеди президентом глава Советского государства подарил Жаклин Пушинку — беспородную дочь русской собаки-космонавтки Лайки. Помню, мой начальник в ЦРУ, большой знаток России, сказал, что Пушинка — это, очевидно, ошибка и что собаку русские явно назвали в честь Пушкина — известного русского барда, вольнодумца негритянского происхождения. Остряки «фирмы» предлагали проверить, нет ли на Пушинке подслушивающих и записывающих устройств — в глазу или под хвостом. А фирменные наши эйнштейны и теллеры посадили бедную Пушинку в карантин: вдруг мама Лайка передала ей какую-нибудь межпланетную, космическую заразу! Как бы то ни было, Пушинка стала любимейшим другом маленькой Кэролайн, дочки Кеннеди.