Читаем Американка полностью

— Рассказать тебе историю?

— Давай, — согласилась я, но внезапно меня охватил страх, и я прижалась к Раффаэле.

— Не волнуйся, в этой истории нет привидений и нет пиратов. Это история о будущем.

Раффаэле начал говорить загадочным тоном. Сначала будет трудно, очень трудно. Я буду думать о Раффаэле с утра до вечера, вспоминая в мельчайших деталях его поцелуи и ласки. От мысли, что все это больше не повторится, я буду бросаться на кровать лицом в подушку, задыхаясь от рыданий. Я буду жестоко страдать. Он станет мне сниться ночами, постоянно и беспощадно. Боль покажется невыносимой, но я ее вынесу. После первого месяца разлуки, словно вознаграждая меня за силу и твердость, боль чуть уменьшится. Рассвет уже не покажется таким мучительным, а в течение дня я больше не буду думать о Раффаэле постоянно. Будут моменты, когда я стану отвлекаться, начну непроизвольно улыбаться при виде толстушки, которая спотыкается в своих дурацких босоножках на платформе, или мальчика, который делится мороженым с бродячей собакой. Уже осенью я стану думать о Раффаэле время от времени, страдание превратится в глухую боль, которая уляжется в глубине моей души, как слой опавших листьев. На следующий год от Раффаэле останется только смутное воспоминание, словно послевкусие от воды, которую я когда-то попробовала, или от красивого иностранного слова, чей перевод я позабыла. С течением времени я позабуду Раффаэле.

— Неправда, — произнесла я, — такая история мне не нравится.

— Дослушай до конца.

Я сдам финальный школьный экзамен (или как это там у нас называется) в Америке. Мне исполнится восемнадцать. Я поступлю в университет, выучу множество интересных вещей, стану еще умнее. Потом наступит момент, когда я захочу найти мужчину, чтобы прожить с ним жизнь.

— Ты найдешь хорошего человека, не такого, как я, — сказал Раффаэле, целуя меня в лоб. — Я желаю тебе прекрасной жизни и всего наилучшего, что есть в мире.

— Я тоже, — проговорила я хрипло, остальные слова застряли у меня в горле.

— Спасибо.

Мы помолчали, между нами лежала тишина, но улица продолжала шкворчать, как рагу на медленном огне. Женщина кричала «Анто! Анто!», шумел мотор мотоцикла, хлопала дверь. Но история была еще не окончена.

— Ты выйдешь замуж за этого достойного человека, у вас родится двое детей, мальчик и девочка. Пройдет много лет, и однажды я приеду в Чикаго, чтобы отыскать тебя. Ты можешь себе представить эту сцену.

В темноте мне даже не надо было закрывать глаза. Канун Рождества, лежат сугробы. Еще день, но снег уже синеватый, как небо, солнце быстро садится в этой части света. Мой дом выглядит уютно, он украшен бантами из красного бархата и погружен в теплый свет свечей. Елка тоже настоящая, верхушка касается потолка, дерево источает горький и чистый запах смолы. На елке висит гирлянда, которая мигает всеми цветами радуги. Моя дочь меня спрашивает: «Мамочка, я могу поставить звезду на елку?» — «Ну конечно, дорогая. Попроси папу принести тебе лесенку». — «Мама, посмотри в окно! — восклицает мой сын. — Снова идет снег!»

Я подхожу к окну. Мой сын прав: маленькие снежинки тихо падают на деревья в саду, который уже будто покрыт белой простыней. Единственное, что торчит из сугробов, — колючки остролиста, кустарника с красными ягодами, который так притягивают детей. Каждый раз мне приходится напоминать им, что ягоды ядовиты. Но подождите, в саду есть что-то еще. Мужчина. Нет, это не снеговик, не игрушка из снега с руками-веточками и носом из морковки, которую я с детьми сделала вчера. В саду стоит мужчина из плоти и крови. У него борода, шарф, шерстяная шапка, длинное пальто. Я прищуриваюсь. Мужчина кажется мне смутно знакомым, но я не могу понять, кто он. Точно не сосед, вышедший убрать снег, все равно сейчас это бесполезно, к тому же праздник. Может, это бродяга? Мужчина тем временем разгребает снег голыми руками и разводит маленький костерок из веточек, которые находит под снегом, и бумаги, которую достает из кармана. Он греет руки, снимает шляпу. Потом достает бритву и с помощью тающего снега начинает бриться. Под бородой его лицо гладкое и очень бледное. Снежинки тают, намочив его волосы, он зачесывает их назад, обнажая высокий лоб.