Читаем Америго полностью

И вот теперь он начал совершенно безнаказанно таскать из Школы книги «Старых Изданий» и складывать их дома под загнившей половицей – так, чтобы только дотянуться. Тайник наполнялся книгами по лингвистике, неклассической механике, геологии острова и прочим ненужным наукам; между тем в странном шкафу книг не убывало вовсе – по крайней мере, так казалось Уильяму. Он радовался находкам и – хотя времени для праздного чтения у него почти не было – чувствовал, что еще успеет открыть в них для себя большую пользу.

Ученики считали, что учителю безразличны их самоуправные «положения», но они ошибались. Тот не всегда засыпал на берегу Парка; порой он притворялся, что спит, но при этом зорко наблюдал за играми и делал свои выводы. Перед началом двенадцатого года – в конце лета – он беседовал с каждым из подопечных наедине. «Рабочим» он говорил, что Кораблю нужны рабочие такого и такого звания (эти сведения брались не откуда-нибудь, а из Отдела Состава Пассажиров), добавляя от себя несколько таких предостережений, чтобы ученик хорошо понял – иного положения для него нет и рассуждать об этом ему не следует. С «собственниками» и «Господами» вопрос разрешался легче. С родителями первых учитель говорил заблаговременно: обычно те передавали детям свое дело, и следовало как можно скорее уладить некоторые бумажные вопросы и завязать все добрые знакомства. Вторые служили только одному учреждению – Ратуше, и судьба их была ясна без лишних проволочек.

С начала последнего года учеников отправляли по утрам на занятия, соответственные выбранному для них званию, то есть виду службы. Прежде чем они покидали главную аудиторию, учитель просил их разделиться по положениям и выстроиться рядами вдоль белых стен. В этот год ученики меняли белые костюмы на одежду символического цвета – голубого, зеленого или красного. Теперь учитель выходил на середину аудитории, где просветители заранее раздвигали скамьи, и говорил о каждом положении, указывая рукой на голубые, зеленые и красные ряды поочередно:

– Друзья мои! Посмотрите на Господ, достойных наместников Создателей! Они поступают на службу нам и нашим творцам, чтобы прибыть на Америго и найти высшие Блага! И пусть – видят Создатели! – не все их стремления были благонамеренными, вы слушали их, – а значит, они стали мудры и услышат Создателей, откроют нам их предписания. Их обучат навыкам властителей.

Друзья мои! Посмотрите на рабочих, достойных милости и надежд Создателей! Они поступают на службу нам и нашим творцам, чтобы прибыть на Америго и найти высшие Блага! И пусть – видят Создатели! – они проявляли праздномыслие и поддавались праздным сомнениям, они слушали вас, – а значит, вступили на путь пассажира, заслуживающего Америго и его Благ. Их обучат навыкам рабочих.

Друзья мои! Посмотрите на собственников, достойных благополучия и данной Создателями земли! Они поступают на службу нам и нашим творцам, чтобы прибыть на Америго и найти высшие Блага! И пусть – видят Создатели! – они не всегда поддерживали благие намерения, они показали вам, как почитают труд и ценят плоды труда, – а значит, заслужили право быть плодородной землей Корабля и Америго. Их обучат навыкам собственников.

Произнеся все это, учитель улыбался и начинал склоняться к туфлям, сводя руки ладонями вверх, и распрямляться, плавно поднимая руки. Его движения повторяли все юноши и девушки, собравшиеся в аудитории.

Затем ученики уходили на занятия – изучать основы будущей службы. Рабочие и Господа поднимались на верхние этажи Школы к наставникам, а собственники проводили время в стенах давно знакомых заведений, перенимая необходимые навыки у родителей.

Учитель продолжал встречаться с учениками каждое утро и сопровождал их в Парк Америго, – в последнем году на посещение Парка отводилось всего четыре дня, по одному дню на выход.

Уильям узнал свое будущее звание несколько раньше остальных – в воскресенье перед двухдневным июльским выходом в Парк Америго. Он тогда снова получил возможность побыть одному: мама взяла привычку удаляться куда-то с самого утра без известной надобности, а отца вызвали на смену, и он тоже отсутствовал. Обрадовавшись такой возможности, Уильям нажал на потайную доску, извлек одну из книг и принялся за чтение.

Но вскоре вернулась мать, необыкновенно возбужденная и счастливая, и рассказала ему, что встретилась с давней подругой из Аглиции, миссис Спарклз, и что та владеет магазином готового платья и покупают у нее почтенные женщины, и что ей, в общем, пригодится помощь, и что вопрос с бумагами едва ли уже не решен, и говорила, когда надо будет нанять апартамент, и душила его в объятиях.

– Зачем нанимать? Я не могу остаться с вами?

Она смеялась, уткнувшись лицом ему в грудь.

– Можешь, – ответила наконец, – только ведь это неудобно. Ну подумай сам. До службы добраться, во-первых, – не труд, а морока никчемная…

– И ничего поближе нет?

– Ты привередничаешь? Поближе тебе учитель найдет. Будешь, как Ро… как отец, к тридцати годам еле ноги двигать. Разве этого Создатели хотят? Нет.

– Ты же веришь учителю больше, чем мне!