Читаем Аманда исчезает полностью

Картина медленно угасала, а Молли чувствовала себя одновременно возбужденной и опустошенной. Тридцать лет понадобилось, чтобы научиться различать видения и сны и понять: глянешь в окно – сон исчезает почти бесследно, а видения несколько дней никаким ластиком не сотрешь, они будоражат, лишают покоя и уверенности.

Напряжение понемногу спадало, и Молли снова прижалась к Коулу. «Я тебя люблю», – шепнула она – как всегда, когда ее одолевали страхи. Коул повернулся и обнял Молли – как всегда, когда знал, что ее нужно обнять. Согретая и надежно защищенная, Молли не могла заснуть, во рту все стояла сладость яблочного леденца.

Солнце встало, когда пастор Летт заколотила последнее окно в доме Перкинсонов. «Все, мальчишка не выберется», – думала она. Молотком пришлось стучать почти всю ночь, и теперь руки отчаянно ныли. К утру на крыше выпала роса, и удерживать равновесие стало тяжелее. Пастор Летт сошла по лестнице, припоминая вчерашний вечер. В подвал она тогда спустилась с опаской, почти уверенная, что без инцидента снова не обошлось: ее увещеваниям не хватало строгости и убедительности. Мальчишка крепко спал, свернувшись калачиком на матрасе. Наверное, его вымотала вчерашняя стычка. Сердце пастора Летт болезненно сжалось: она разглядела синяки на его запястьях и предплечьях. Она ведь объясняла ему, как важно слушаться и не рисковать понапрасну. «Никто не поймет, почему я берегу тебя и защищаю», – сказала она и потянулась к руке мальчишки. Он не шевельнулся – но уже и не спал, смотрел на нее со страхом и недоверием. Такой взгляд пастор Летт уже видела, но ни тогда, ни сейчас не позволила ему поколебать ее решимость. Она вышла из темного подвала и, заперев его, принялась заколачивать окна и навешивать замки.

Пастор аккуратно сложила инструменты и почти без сил спустилась по склону, поросшему подлеском, к машине. Хорошо, что автомобиль не у самого моста, на берегу озера вечно торчат рыбаки, а то и целые семейства устраивают пикники. И хорошо, что накануне додумалась надеть толстый свитер, утро такое холодное. Пастор поежилась, запустила руку в карман куртки, достала завалявшиеся там семечки. Она устала, замерзла и проголодалась. Последние десять футов показались длиннее мили: помимо усталости, она чувствовала, как с каждым шагом все сильнее давит на нее бремя содеянного. В полном изнеможении пастор прислонилась к машине и взглянула в сторону дома Перкинсонов. Ни предательской трубы над деревьями, ни тропинки, протоптанной к вершине холма. Дома словно не существовало. «Господи, прости меня за то, что я натворила», – прошептала она и поехала домой, прочь от кошмара, в который превратилась ее жизнь.

Заглянув в участок, Молли убедилась, что подозреваемых по делу Трейси Портер у полиции нет. Хуже того, нет вообще ничего. Дежурный полицейский отделался обычным «в интересах следствия подробности не разглашаем», но Молли чувствовала: поиски зашли в тупик.

Об исчезновении Кейт Пламмер она тоже спросила, хотя понимала: шансов что-то здесь выяснить нет. Почти все детективы служили в Бойдсе сравнительно недавно и о деле Кейт Пламмер не слышали, но один его все-таки помнил и согласился поговорить с Молли.

– Детектив Браун, – представился невысокий толстячок.

Детектив был вылитый поваренок Пиллсбери[1], только не улыбался.

Молли сделала серьезное лицо и церемонно произнесла:

– Молли Таннер, председатель Общественного комитета Бойдса. Вы наверняка в курсе, что многие горожане ищут связь между исчезновениями Трейси Портер и Кейт Пламмер. Людей нужно успокоить, и я надеюсь, что вы мне поможете, поделитесь необходимой информацией.

Детектив Браун вздохнул и жестом попросил Молли следовать за ним. Он вел гостью длинным коридором, выкрашенным в унылые серый и зеленый цвета, и то и дело на нее оглядывался. Они попали в кабинетик с квадратным металлическим столом – такие стоят в офисах с перегородками – и двумя металлическими стульями. Молли удивленно посмотрела на большое зеркало в полстены – наверняка с той стороны оно прозрачное, как в кино показывают. Детектив Браун предложил ей сесть.

– Это наша комната для допросов, – объяснил Браун, очевидно прочитав ее мысли, и обвел кабинет широким жестом пухлых рук. – Именно здесь все происходит: ложь, признания, подтасовка фактов. – Он устало улыбнулся.

Розовые щеки нависали на рот, каштановые волосы примялись на макушке, как у школьника от шапки, ладони придерживали выпирающий живот. От долгого марша по коридору у Брауна сбилось дыхание. Казалось, он изображает сурового копа, но с ролью не очень справляется.

– Спасибо, что уделили мне время. – Молли положила руки на стол и улыбнулась. – Никакой связи между исчезновениями наверняка нет, но я только что узнала про Кейт и… Родни Летта. Сходство между этими случаями и впрямь просматривается – понятно, откуда у горожан такие мысли. Если бы вы объяснили мне, что к чему, я бы их успокоила.

Молли ждала уверток и отговорок в духе «разглашать такую информацию не положено», но детектив Браун ее удивил.