Читаем Амальтея полностью

Однако Конструктор не считал свою неудачу поражением. Годы кропотливого труда над созданием Женщины научили его бережному отношению к моделированию, заставили его забыть установившийся в конструировании метод проб и ошибок. Он понял, что нейропептиды — чрезвычайно сильно действующие регуляторы характера и пользоваться ими нужно крайне рачительно, тщательно подбирая по одной молекуле и выверяя их соотношение в организме. Характер, как и способность к абстрагированию, одним вспрыскиванием не сотворить, даже при самом благоприятном раскладе нейропептидных регуляторов в организме характер еще нужно долго воспитывать. Но именно об этом ни на оптодисках, ни в кристаллотеке прямых сведений не было. Человек пользовался своими способами обучения, но это не было применимо здесь. И тогда Конструктор решил добывать сведение сам. Прежде чем ввести в модель новую рецептуру, он сначала вводил ее себе…

Потом были Бар и Герий. Новые годы упорного труда. А неудачная модель все еще носила оранжевый комбинезон — Совет решил клонировать Женщину для новы поколений по старому образцу. Она никому не мешала и тихо себе жила в своем блоке, так что никто ее не замечал и со смиренной покорностью ожидала окончания цикл поколения.

Изредка Конструктор вспоминал о Женщине, и тогда неприятное чувство терзало его: как ни охладел он к своему детищу, как ни беспомощен он был что-то изменить к лучшему, над ним все еще довлела вина за недоконченность, за недодуманность.

К тому времени подрос Вит — последняя модель предшественника Конструктора, сотворенная им за три года до истечения регламента жизни. Интерес. И потом разочарование. Передозировка окситоцина, которую сделал предшественник для своей модели, не дала хорошего результата. Тогда Конструктор и перепоручил Женщину своему помощнику.

Сейчас Вит заметно мялся, не зная, что сказать Оранжевому о Женщине, работу над совершенствованием которой поручил ему Конструктор. Скоро уже двадцать лет, как тема “висит” на нем, и за все это время Вит ни на шаг не приблизился к пониманию вопроса. И он тоже ждал, когда истечет регламент жизни Женщины и вопрос закроется сам по себе.

Конструктор все же сдержал в себе смех, увидев, как болезненно исказилось лицо Оранжевого. Ведь и его считают в Колонии неудавшейся моделью. Уродом. И Конструктор вновь устыдился своей слабости перед Женщиной.

— …опять же, я работаю, — наконец нашелся Вит. — Постоянно советуюсь с Машиной, пользуюсь ее знаниями для совершенствования себя и своего клона.

— А свои знания у тебя есть? — раздраженно перебил его Оранжевый. — Ты можешь ими пользоваться, можешь передать своим детям?..

— Ты хотел сказать: своему клону, — поправил его Вит.

— Какая разница, — отмахнулся Оранжевый. — У тебя есть что-нибудь свое, чем ты отличаешься от других?

— Я — Помощник Конструктора, — напыщенно известил Вит.

Оранжевый сожалеюще вздохнул и покачал головой.

— Я не о том тебя спрашиваю, кем ты назначен, — сказал он немного уставшим скучноватым голосом. — Ведь мир, Вит, удивительнейшая штука, это нужно обязательно увидеть и удивиться. И даже Машина тебе не даст ничего, если ты будешь оторван от мира и зажат только в своей черепной коробке. Тебе не узнать его красот, не разгадать тайн, если ты будешь оставаться таким, как есть сейчас. Кроме того, что знает Машина, ты не узнаешь ничего нового. Новое ты сам должен открывать — хотя бы для себя! Хотя бы для того, чтобы передать детям не перекисшие в тебе знания Машины — они и без тебя возьмут, у Машины все, чем она обладает, — а именно твое отношение к миру, к новому. Твое отношение! — отчетливо повторил Оранжевый. — И чтобы твои мальчики не были до мелочей похожи на своего скучного наставника, а имели каждый свое, отличающее его от всех. Мне кажется, именно этого ждут от нас люди, создавшие нас и — составившие Программу…

— Слушай, Оранжевый, — остановил его Вит, — пойдем. А? Приказано же…

Оранжевый резко крутнулся на месте, так, что галька под ним заскрипела, развернулся к Виту.

— Да ты взгляни только! — он подхватил горсть камней и протянул их Виту. — Вот смотри, — сказал он, — я знаю об этих камнях то, чего не знает Машина!

— Машина знает все, а ты не можешь знать больше, — нравоучительно заметил Вит.

— Да, но я их открываю!

— Ну пойдем…

— Ты только присмотрись внимательней и увидишь, как прекрасны эти камни! — в запальчивости доказывал свое Оранжевый. — Посмотри, сколько в них добра и света. Это они только на вид такие холодные и неживые, а на самом деле… На самом деле — они живые! — Он порывисто поднялся и протянул к самому лицу Помощника Конструктора сдвинутые ковшиком ладони с камнями. Голос его дрожал, будто то, что он собирался сказать, могло каким-то образом изменить положение. — Видишь, они светятся, горят изнутри… Как… — он на мгновение задумался, подбирая подходящее слово: — Как глаза амазонок!..