— Очухался! Доставил ты нам хлопот, Ромка! По всем этим переходам пока доволок тебя сюда, думал — ноги отвалятся. Лежи, лежи! Вот Виктор на подмогу прилетел. Скоро домой, на звездолет, попадем. Ох, влетит нам от капитана за нашу самодеятельность.

— Послушай, — тихо сказал Роман. — Ты в пирамиде автоматику не повредил?

— Нашел о чем беспокоиться! — фыркнул Геннадий. — Я когда увидел тебя в каком-то черном гробу, да еще без сознания, чуть сам с ума не сошел. Хорошо, местный робот-систематизатор, кажется, даже главный систематизатор планеты, уговорил меня в пирамиде ничего не ломать. Кстати, этот систематизатор был вполне мирно настроен. Вернул мне тебя в целости, правда, без сознания, но пообещал, что ты придешь в себя. Не обманул, а то бы я ему…

— А система обороны кольца? — спросил Роман. — Ты ее не того?

— Нет, робот от имени какого-то Координационного центра заявил, что нас пропустят. У них тут, в пустыне, как я понял, идет затяжная война между различными кибернетическими установками. Хотя, признаться, я так и не уяснил, где находятся люди и кто всем этим миром заведует.

— Это я потом объясню, — прошептал Роман, с наслаждением вдыхая свежий воздух пустыни. — Помоги мне подняться, — попросил он Алексея. — Руки и ноги все еще плохо слушаются… А вон и Виктор! Посигнальте ему. Скорей бы домой из этого райского места!..

— Бредит, — прошептал Алексей, заботливо поправляя шлем на голове планетолога.

8

Выслушав доклад Романа, Левушкин в некоторой задумчивости почесал себя за ухом и вздохнул.

— Так говорите, все в Раю, а на планете непрерывные стрельбы между роботами?.. Хорошо… А с этим Координационным центром, говоришь, трудно договориться?.. Ах, возможно!.. Штурман, отметьте в бортовом журнале: корабль возвращается на базу. На этой захудалой планете нам пока поправить что-либо трудно. Думаю, разберутся со всем этим специалисты на Земле.

Юрий Мостков

МИХАИЛ МИХЕЕВ — КРУПНЫМ ПЛАНОМ.

ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПОРТРЕТ

МИХАИЛ МИХЕЕВ — НАЧАЛО ПУТИ

Обычно, выбирая “объект изображения”, автор литературного портрета подчеркивает значительность того, что сделал его герой, упоминает (конечно же, по возможности, мимоходом, “ненавязчиво”) его почетные звания, регалии и награды.

Легко догадаться, что автор этих строк не брался бы за попытку рассказать о творчестве Михаила Михеева, если бы был равнодушен к его работе и не был бы глубоко уверен, что этот писатель, вся жизнь которого связана с Новосибирском, будет интересен читателю.

В то же время автор этих строк (в дальнейшем для экономии места буду писать просто “я”) далек от мысли раздувать до гомерических масштабов фигуру своего героя. Да и нет особых причин поднимать мне М. Михеева на котурны. Ни одной его отдельной книги не вышло в столичных издательствах (вряд ли следует считать заслуживающим внимания фактом публикацию его рассказов в одном московском сборнике). Может быть, уравновесить отсутствие московских изданий упоминанием о том, что его произведения печатались в Польше и Югославии, в Чехо-Словакии и Венгрии? Ну, что ж, если читатель захочет — может принять это обстоятельство во внимание.

Впрочем, есть еще один “положительный” факт: Михаил Михеев, книги которого практически издавались только в Новосибирске, по общему тиражу своих произведений входит в немногочисленный клан “миллионеров”, а точнее — он дважды миллионер.

Но все эти статистического характера выкладки — где издавался, какими тиражами — отступают на второй план по сравнению с простым фактом: книги этого писателя пользуются давней и устойчивой любовью самых разных читателей.

Пожалуй, о писателе с такой популярностью стоит поразмышлять — и о нем самом и о природе его популярности.

Есть и еще одно соображение о закономерности интереса к Михаилу Михееву. Да, он не классик, да, он даже не лауреат какой-нибудь престижной премии. Но разве не интересна сама по себе именно фигура обычного рядового литератора? Не один десяток лет живет и работает писатель, его книги пользуются читательским спросом (и даже — вот где ирония судьбы! — становятся предметом спекуляции на черном рынке, хотя во многих, из этих книг автор эту самую спекуляцию обличает), испробовал он себя в самых различных жанрах — и детской сказки в стихах, и рассказов (конечно же, фантастика), и детективных повестей, и путевых очерков, среди его произведений и повести “на школьную тему”, как любят выражаться знатоки литературы с “воспитательным уклоном”…

1

Итак, книги, написанные Михаилом Михеевым, легко систематизировать — с первого взгляда заметны четыре направления его писательской работы.

Он — автор популярных стихотворных сказок и прозаических повестей для маленьких читателей.

Им же написаны путевые очерки о Горном Алтае — сказочной стране, которую он полюбил с детства.