Читаем Алый Крик полностью

Вес Бинто на моём плече влияет на равновесие, поэтому я меняю манеру движения и бегу к двери. Дверь перегораживают трое молодых людей, но я пока их игнорирую. У меня ещё много дел, с которыми надо разобраться.

Сперва – мужчина и женщина. Я бы сказала, что им обоим за шестьдесят, но они приближаются так стремительно, словно и знать не знают, что такое старость. Скрюченными как когти пальцами они тянутся к Бинто. Я иду Путём Воды – подныриваю под их руки, не сбавляя темпа, не беря у них ничего и ничего не оставляя позади.

Я слышу стук сандалий и башмаков по полу, как будто люди в зале кружатся в бешеном безумном танце. Я следую Путём Ветра, стараясь по звукам понять, сколько их там сзади – и в какую сторону повернуть, чтобы они врезались друг в друга.

Заражённые, похоже, не нападают друг на друга. Может быть, дребезжащее шипение, которое вырывается из их окровавленных ртов, – это некий язык, объединяющий их?.. Однако я сомневаюсь, что смогу воспроизвести подобные звуки, и не собираюсь откусывать себе язык и ломать зубы, чтобы это проверить.

Бежать становится труднее, поскольку всё больше горожан отрезают нам путь к отступлению. Я разворачиваюсь, делая вид, что возвращаюсь назад. Запрыгиваю на стул, а с него – на ближайший стол.

Горожане окружают нас. Держа Бинто на плече, я перепрыгиваю на соседний стол. Раздаётся визг, когда обезумевшие мужчины и женщины начинают толкать первый из столов, пытаясь добраться до нас. Теперь нужно спуститься и вернуться к двери, но это невозможно. Людей слишком много, и они подобрались слишком близко.

Пришло время для Пути Грома.

Я использую твои таланты и начинаю танец со многими партнёрами. Шпага лежит в сумке-тубусе за спиной, и на то, чтобы открыть футляр и вытащить клинок, уйдёт больше времени, чем у меня есть. Бросить карты было бы быстрее, но они бесполезны против врага, который не ощущает боли.

Тогда я хватаю то, что могло быть пивной кружкой, но в моих руках это оружие – с удобной рукояткой и твёрдой изогнутой поверхностью, идеально подходящей, чтобы ломать мелкие кости.

Передо мной женщина с добрым лицом, та самая, которая предложила мне пряный картофель. Не знаю, почему, но теперь я отчаянно хочу этой картошки. Я разбиваю женщине нос, ударив кружкой снизу вверх, чтобы брызги крови попали ей в глаза.

Молодой человек – с широкими плечами и тонкой талией. У него красивая улыбка. Была. Я ломаю ему передние зубы тяжёлым днищем жестяной кружки.

Я пинаю один из стульев, чтобы он отлетел под ноги заражённым, идущим в нашу сторону. Чья-то рука хватает меня за правое плечо.

Я выпускаю кружку, накрываю руку своей ладонью и, крепко сжав её, резко приседаю, слыша хруст сломанных пальцев.

Вырвавшись из цепкой хватки двух других горожан, я вижу на полу нож и наклоняюсь, чтобы его поднять. Мои удары не останавливают нападающих, но кровоточащие порезы на ладонях мешают им меня схватить. Это даёт мне ещё три секунды. И десять футов до двери.

Всё это время в уши бьёт несмолкаемое шипение. Оно вырывается из глоток горожан, охваченных безумием, которое – как я теперь знаю – исходит от клочка бумаги. Эту бумагу дала им таинственная женщина, приехавшая в монастырь Сад Безмолвия в поисках слов из старых книг, которые могли привести мир в движение и свести его с ума.

Я снова иду Путём Ветра. И почти слышу, как Дюррал предупреждает меня: оставь это на потом.

Я как раз собираюсь совершить самую глупую из ошибок – заглянуть в будущее и вообразить, что мы уже сбежали. В этот миг Орфанус загораживает мне дорогу. Его большой живот оказывается между мной и дверью, а сзади напирают люди. Они вот-вот свалят меня с ног, как стая волков, окруживших загнанного оленя. Я могу ударить мэра ножом, но лезвие недостаточно длинное, чтобы достать до внутренних органов и убить Орфануса за одно мгновение.

Старик тянет к нам руки, и арта превис подсказывает, что он хочет получить Бинто даже больше, чем меня. Я бросаю ему мальчика. Прости, малыш, но в бою арта туко превращает в оружие буквально всё.

Пока Орфанус ловит Бинто, я проскальзываю ему за спину и глубоко вонзаю нож в затылок мэра. Его конечности начинают дёргаться, и тело изгибается в последнем судорожном танце, который отправит бедолагу в могилу. Я хватаю Орфануса за волосы на затылке и дёргаю его назад. Он падает, роняя мальчика. Я подхватываю Бинто и плавно разворачиваюсь, чтобы бежать к выходу, но Путь Грома вот-вот предаст меня. Хотя мы всего в нескольких футах от двери, я слышу, что горожане слишком близко, прямо за спиной. И с Бинто на руках я не смогу бежать достаточно быстро.

Квадлопо стоит в сарае в сорока ярдах отсюда; я его даже не расседлала – просто на всякий случай. Понадобится всего несколько секунд, чтобы добраться до коня, вспрыгнуть на него и ускакать галопом. Вот только этих секунд у нас с Бинто нет.

Придётся следовать Путём Камня. Я выпускаю Бинто и выталкиваю его в распахнутую дверь. Он оборачивается, и я делаю несколько быстрых резких жестов пальцами, приказывая ему:

– Иди. Конь. Убегай.