— Нет, ничего такого. — Он задумался, подыскивая правдоподобное объяснение. Похоже, теперь остаток жизни ему только и придется что сочинять оправдания, отговорки и извинения. — Сложности у родственников. Хотелось бы съездить в одно отдаленное место, разобраться там с ситуацией.

— Вообще-то это против правил, — сказал Маркхэм, поджимая губы.

— Я понимаю. Но если бы не необходимость, я бы не просил.

— Я не сомневаюсь. — Подумав минуту, он снял трубку телефона, связался с Кэйном и коротко обрисовал ему ситуацию. Затем сказал Брэнсому: — Кэйн не возражает, а значит, и Ледлер не будет возражать. Меня это устраивает. Итак, ты вернешься через неделю начиная с завтрашнего дня, да?

— Да.

— О’кей. Я так и отмечу в твоем формуляре.

— Огромное спасибо.

Он вышел из кабинета в тот самый момент, когда туда входил Риардон. Проходя мимо стеклянной перегородки, Брэнсом краем глаза заметил, что Риардон беседует с Маркхэмом. Брэнсом ускорил шаг.

Случайный знакомый провез его на автомобиле, который хрипел, как астматик, большую часть пути до дома. Это позволило скрыться от преследования здоровяка и вовремя попасть домой. А может быть, ему все-таки начинает везти? Он уже дошел до такого состояния, что отсутствие хоть одной проблемы воспринималось как существенное улучшение в делах.

Семейство с радостью отозвалось на его слегка приподнятое настроение. По всему было видно, что на них угнетающе действует его мрачное настроение. Дети вопили, щенок скакал и даже испачкал ковер. Дороти улыбалась, глядя на часы, и суетилась на кухне.

— Я собираюсь уехать, милая.

Она застыла с кастрюлей в руках:

— Ты хочешь сказать, что взял отпуск, как я и предлагала?

— Да нет. Я бы ни за что не отправился в отпуск в одиночестве, без тебя и детей. Это был бы не отпуск. Это совсем другое.

— А куда же ты тогда едешь?

— Уезжаю по делам, всего лишь на недельку. Тоже перемена обстановки, так что почти отдых.

— Ну что ж, хорошо. Это как раз то, что тебе нужно. — Она поставила кастрюлю и накрыла ее крышкой. — И куда же тебя посылают, милый?

Куда?

До этой минуты он и не задумывался об ответе, а также о необходимости знать этот ответ. Все, что он хотел сейчас, — сбежать отсюда и с предприятия, подальше, туда, где нет преследователей и вопрошающих, в какое-нибудь временное безопасное убежище, где можно отсидеться в покое, пересмотреть сложившуюся ситуацию и попытаться прийти к приемлемому решению.

Куда?

Она ждала его ответа, и эта отсрочка начинала ее тревожить.

— В Бэльстоун, — выдавил он нехотя. Ненавистное название слетело с уст помимо его воли.

— А где это?

— Небольшое местечко на Среднем Западе.

— Но почему...

Он торопливо заговорил, стремясь предотвратить дальнейшую череду вопросов, среди которых естественно прозвучал бы и такой: а в каком штате находится этот Бэльстоун?

— Я пробуду там всего лишь два или три дня. Самолетом не полечу. Поеду на поезде, подремывая в кресле и любуясь пейзажем. Как обычный бездельник. — Он заставил себя улыбнуться, стараясь изобразить все как можно естественнее. — Путешествие предстоит скучное, в одиночку. Вот бы тебе поехать со мной.

— Как? А детей оставить одних? Или забрать их на неделю из школы? Не глупи! — Настроение у нее заметно поднялось, и она весело засуетилась на кухне. — Отправляйся-ка ты один в свой Бэльстоун, Рич. Хорошенько питайся, высыпайся и ни о чем не беспокойся. И вернешься молодцом.

— Слушаюсь, доктор, — он попытался улыбнуться.

Вернуться — к чему? Он мог вернуться лишь к той же опасной ситуации. И очевидно, не стоит тратить время на то, чтобы, ненадолго выпрыгнув из этой скользкой колеи, вновь вернуться в нее.

А значит, в течение предстоящей недели он должен по возможности отыскать местечко, где можно жить новой, анонимной жизнью, где за каждым твоим шагом не следят официальные глаза и за твоей спиной не звучат чужие шаги. Но этого недостаточно. Надо еще придумать, как извлечь из дома Дороти и детей и переправить их быстро и бесследно в это новое место. И, лишь решив эти проблемы, он сможет объяснить Дороти все.

Впрочем, оставалась альтернатива — бросить семью и тем самым лишить преследователей возможности выйти на него.

Но он не мог пойти на это, хоть и подвергаясь риску быть выслеженным из-за привязанности к семье. Только чрезвычайные обстоятельства, ситуация, вышедшая из-под контроля, заставят его пойти на такой шаг.

И такой ситуацией может стать его смерть.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Утром он уехал из дому на такси, прихватив с собой лишь портфель и собираясь путешествовать налегке. Дороти стояла на дороге, у семейного автомобиля, прощально улыбаясь и готовясь отвезти детей в школу. Дети скакали на лужайке и махали ему руками. И тут он со страхом подумал, что если его в ближайшие дни арестуют, то, значит, он видит их сейчас в последний раз. Вглядываясь в заднее стекло такси, он впитывал каждую мелочь из увиденного, пока поворот не скрыл их из виду.