— Ничего себе доказательство! — фыркнул Армстронг. — Вцепились в Горовитца, напели ему сентиментальную песенку, а он быстренько их на этом и поймал. А он, между прочим, известный физик, у которого мозгов больше, чем у них всех, вместе взятых, к тому же он начисто лишен угрызений совести. И как только возможность представилась, он уж ее не упустил! Сообразив, что они все помешаны на этой марсианщине, он говорит: «Берегитесь, я марсианин!», и они покупаются на это, как сосунки.

— Ну уж это мало вероятно, — усомнился Дрейк.

— А в этой безумной истории все мало вероятно. А кроме того, у некоторых нор-манов хватило проницательности сообразить, что любая религия для укрепления веры нуждается в святом, а то и в парочке, для чего и был избран Горовитц. — Армстронг нахмурился: — Ох, доберусь я до этого святого, дайте только выбраться из этого болота.

— Грозилась синица море поджечь, — похоронным тоном сказал Дрейк. — Да только мы уже в этом болоте по уши. И если тебе удастся из него выбраться, то, парень, тебе сам черт не брат!

Армстронг задумчиво обратился к Уомерсли:

— А если бы нормальные марсиане приказали «Норман-клубу» прекратить свою деятельность или самораспуститься, он бы подчинился?

— Да.

— Почему?

— Они наши владыки, и мы храним им верность.

— Но они не отдавали такого приказа?

— Нет.

— Ничего себе миссионеры! — мрачно прокомментировал Армстронг. — Если верить Линдлу, то время от времени они вмешиваются в дела этого мира. Вы не знаете, почему сейчас они отказываются от вмешательства?

— Этот случай не похож на другие. Он является одним из ключевых, судьбоносных, и они чувствуют, что именно на этот раз земляне, нормальные и ненормальные, должны... сами найти свой путь... к спасению. — Сенатор закашлялся и обмяк в кресле.

— Хватит с него. — Армстронг отключил прибор и снял колпак с поникшей головы Уомерсли. — Отнесите его наверх и положите на постель. Перед следующей процедурой он должен поспать несколько часов.

Дрейк и двое парней Хансена утащили недвижное тело сенатора. Ожидая их возвращения, Армстронг расхаживал по комнате, как беспокойный медведь в клетке. Когда все вновь собрались, он, продолжая расхаживать, обратился к ним с речью, а они следили за ним, поворачивая головы то вправо то влево, как на теннисном матче.

— Давайте по-иному взглянем на сложившуюся ситуацию. Нас разыскивают. Всех нас разыскивают, в том смысле что если не сегодня, так завтра или послезавтра кого-то все равно объявят в розыск как соучастника или недоносителя. Суть обвинений роли не играет — в чем надо, в том и обвинят. За наши скальпы дали бы много, будь то копы, ФБР, «Норман-клуб», марсианские туманы, а также, насколько мне известно, разведка и военно-морские силы. — Армстронг внимательно посмотрел на каждого по очереди. — И что бы мы ни выкинули, глубже нам уже не увязнуть, потому что глубже некуда.

— За похищение грозит смертный приговор, — заметил Дрейк. — Так что глубже, чем на девять футов веревки, не опустишься.

Не обращая внимания на эти слова, Армстронг продолжил:

— Нам понадобится любая помощь, которую мы только в состоянии получить, а получить мы можем чертовски мало! Помимо присутствующих существуют еще лишь четверо, на которых я могу положиться, а именно: генерал Грегори, Билл Нортон, Клер Мэндл и Джордж Куинн. Попытка выйти на контакт с генералом много не даст — меня могут сразу же сцапать. Что касается Клер Мэндл, то она вне пределов досягаемости. За нее я не переживаю, поскольку она исчезла по собственной воле. Билл Нортон тоже не помощник — сам того не желая, он может лишь навредить нам. В минуты волнения он поднимает крик, а крикуны нам ни к чему. Остается лишь Куинн.

— И мы знаем, кто его удерживает, — сказал Хансен с заблестевшими глазами.

— Мы знаем, кто его удерживает, — подтвердил Армстронг. — Поэтому следующий наш шаг — освобождение Куинна, и любой ценой. — Он помолчал. — Есть предложения?

Дрейк задумчиво потер подбородок:

— Не сочтите за критику, если я спрошу: зачем нам Куинн? Нас семеро, считая и Мириэм. Семь крыс, спасающихся бегством! Что изменится, если нас станет восемь?

— Мы станем сильнее на одного человека. Кроме того, Куинну известно кое-что из того, чего мы не знаем. Кое-что весьма ценное, — объяснил Армстронг, — Он знает, когда, как и откуда подует ветер.

Дрейк поморщился, глядя на него, затем махнул рукой и хмуро сказал:

— Ладно, не обращайте на меня внимания. Видимо, я настолько опустился, что даже простого английского понять не могу.

Армстронг глянул на часы:

— Мы уже потеряли слишком много времени. У нас два автомобиля — Хансена и Дрейка. Ехать нам далеко, так что выезжаем сразу же, как будем готовы, — Он указал на аппаратуру: — Если найдется место, то надо взять с собой и эту штуковину. Может пригодиться, если какая-нибудь канарейка не захочет щебетать.

— Встречай нас, Канзас-Сити! — Хансен поднялся, за ним и его люди. — Лишь бы по дороге нас не сцапали!

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ