Читаем Алтарь страха полностью

— Да. Чем больше кораблей, тем веселее. — Она изящно отпила из бокала. — Управляемый человеком материнский корабль контролирует ряд автоматических аппаратов, следующих впереди него. Лидирующий в этом конвое аппарат должен сыграть роль подсадной утки. И как только он взрывается, остальные делают резкий, но небольшой вираж, сообщая собранные данные. Если взрывается второй, вновь следует вираж. Благополучно замыкающий эшелон материнский корабль при первом же взрыве разворачивается и ложится на курс к Земле, продолжая принимать всю информацию по мере отхода от оставшихся аппаратов конвоя. — Она покрутила стоящий на белой скатерти бокал, держа его за ножку и задумчиво поглядывая на мерцающее стекло. — Но если даже и этот метод не даст нам необходимой информации, по крайней мере в одном он окажется полезным.

— В чем же?

— Он установит причину. Или корабли погибают в слое, или налицо саботаж. Если причина в саботаже, тогда, как бы проворно корабли ни отступали назад, их ничто не спасет. Но если хотя бы один вернется в целости и сохранности — значит, причина гибели кораблей связана со слоем.

— Да, совсем просто, — уныло протянул он. — Всего-то и нужно для этого, что пару сотен миллионов долларов.

— Да, я понимаю, — от души посочувствовала она. — Но если необходимая нам информация находится так далеко, то все равно кому-то придается потратиться, чтобы ее заполучить. И другого пути, похоже, нет. — Она ободряюще улыбнулась ему: — Для начала я могла бы дать вам взаймы десять.

— Спасибо, но вряд ли в них есть нужда, — сказал он. — Вот если бы для уничтожения всей цивилизации понадобилась пара сотен миллионов долларов, то они сразу бы нашлись. А вот для такого проекта — что вы, ни за что! Десять миллионов на боевой корабль, десять центов на изыскания по астронавтике — вот так платят в этом мире!

Она положила прохладную ладонь на его лапу.

— Огорченный мужчина! — Она улыбнулась, когда он неловко заерзал. — Но, видите ли, это вовсе не означает, что люди во всем мире утратили чувство реальности.

— Разве?

— Вовсе нет. И вполне естественно, что для войны деньги найти гораздо легче, нежели для приключений. В конце концов, страх — эмоция более глубокая и страшная, чем любая другая. И желание избежать страха — мотивация более сильная, чем удовлетворение любопытства. Ведь сама по себе колонизация Венеры не спасет чью-либо жизнь, не защитит дом, не сохранит свободу личности.

— Свобода! — воскликнул он. — Каких только злодеяний не совершалось во имя ее! — Он вновь заерзал, на скулах заиграли желваки. — А все зависит от того, как понимать свободу! — Он заговорил тише: — Прошу прощения. Мы ведь собрались здесь не для того, чтобы спорить друг с другом, не так ли? Давайте оставим эту тему в покое.

— Хорошо. — Она стала разглядывать людей за соседними столиками. Наконец пристально посмотрела на Армстронга, склонилась над столом и негромко заговорила: — У моего брата Боба была одна навязчивая идея. Может быть, он излагал ее вам. Он подозревал совпадения.

— Он упоминал об этом. Но что с того?

— Я сейчас вот о чем подумала. — Она еще ближе наклонилась к нему. — Позади вас, через четыре столика, сидит рыжеволосый веснушчатый мужчина в светло-сером костюме. Сегодня утром, когда я выходила из дома, он проходил мимо. Разумеется, тогда я лишь мельком посмотрела на него и, наверное, не запомнила бы, если бы и вечером, когда я выходила на встречу с вами, он не попался мне на улице. И вот он здесь. Три раза за один день. Каково это с точки зрения совпадений? — Она тихонько рассмеялась. — Если он хотя бы наполовину столь же любопытен, как Боб, и заметил меня, то уже пришел к выводу,-Что я против него что-то замышляю.

— А вы уверены, что это тот самый малый? — спросил Армстронг не оборачиваясь.

— Абсолютно.

— И до сегодняшнего дня вы с ним не встречались?

— Нет, насколько я помню.

Он задумался на минуту, затем пожал плечами.

— Какой-нибудь ваш тайный поклонник, — осмелился предположить он. — Восхищается вами издали.

— Не говорите глупостей, — укоризненно сказала она.

Он вновь пожал плечами и глянул на часы.

— Прошу прощения, вы позволите мне ненадолго отлучиться? Я скоро вернусь.

Она кивнула, и он, поднявшись, небрежной походкой двинулся к выходу, по-прежнему не оглядываясь.

Оказавшись на улице, он зашел в телефонную будку, сунул в щель четвертак и набрал номер.

Механический голос возвестил:

— Агентство Хансена. Вы можете переключиться на ночную линию после четвертого сигнала или оставить сообщение после десятого. Один... два... три... четыре...

— Переключиться! — рявкнул Армстронг.

На экране замигал голубой огонек, а в телефоне загудел зуммер вызова.

Вскоре на экране появилось мрачное лицо Хансена. Агент предстал со шляпой на голове. Он молча, с бесстрастным выражением лица смотрел на Армстронга.

— Уходите или пришли? — поинтересовался Армстронг.

— Ухожу. Но это не важно. Линия всегда отвечает, независимо от того, здесь я или нет. — Он мрачно уставился на собеседника. — Так в чем дело?