Читаем Алтарь счастья полностью

Неожиданное признание этим сильным человеком собственных ошибок пугало и одновременно льстило самолюбию девушки. Крис Риган вправе ожидать взаимной откровенности.

– Она была...

Ванесса сомневалась, стоит ли расспрашивать о подробностях. Ведь ей пришлось испытать на себе неприязненное отношение Криса, берущее истоки в ненависти к кому-то. Ванессе почему-то показалось, что это была женщина.

– Да, это была «она», – сухо подтвердил он. – И «она» была моей матерью.

Ванесса от удивления раскрыла рот. Крис же продолжал глухим голосом, свидетельствующим о его глубоких переживаниях:

– Моя мать, Рина Риган, была светской дамой из Далласа, красивой и избалованной. Мой отец сходил по ней с ума. Родив меня, она поклялась, что больше никогда не станет рожать и отказывалась заниматься с ним любовью. Год спустя, когда отец пригрозил урезать ее месячные расходы, ибо она вела его к разорению, Рина отдалась ему в надежде заставить передумать. Но все обернулось против нее: Рина обнаружила, что беременна. Она собиралась сделать аборт, однако отец, узнав об этом, заплатил ей огромные деньги, и она сохранила ребенка. Так на свет появился Чак. – Криса словно прорвало, начав, он уже не мог остановиться и продолжал выплескивать из себя печальные факты своей биографии. – Не припомню, чтобы Рина хоть однажды обняла меня, сказала ласковое слово. Зато ругаться я научился у нее, ибо мать постоянно бранила меня. После игр я был слишком грязным, чтобы она могла обнять меня, во время болезни – слишком «жалким», чтобы ухаживать за мной, и слишком шумным в остальное время, чтобы позволить мне днем оставаться в доме. Рина навсегда покинула нас, едва Чаку исполнилось два года. Она развелась с отцом, предварительно почти разорив его. Впоследствии он свел себя в могилу, пытаясь вернуть утерянное состояние, но не переставал любить Рину до конца дней, мечтал, чтобы она вернулась.

Воцарилась напряженная тишина. Ванесса, пораженная рассказом, ошеломленно смотрела на Криса, чувствуя незримую связь между его и своим детством. Ей стало жалко того ребенка, каким Крис предстал перед ней: отвергнутого, слышащего брань, не ощущающего ни материнской любви, ни заботы.

– Мне очень жаль, – сдавленным голосом произнесла Ванесса и, протянув через стол руку, коснулась руки Криса.

Сейчас он буквально пожирал ее пылающими глазами. Девушка чувствовала, что он сгорает от ярости за обиды, нанесенные ему в детстве бессердечной матерью и эгоистичным в своей любви к недостойной вертихвостке отцом.

– Давай лучше поедим, – буркнул Крис, смущенный своей откровенностью. – Я пришел сюда совсем не за тем, чтобы поплакаться тебе в жилетку.

Ванесса покачала головой.

– Я рада, что ты доверился мне. Спасибо.

Несколько минут они молча ели. В конце концов оба немного успокоились, и Ванесса спросила о Джоуи и Бастере.

– Бастер еще не поправился и здорово хромает из-за гипса на передней левой ноге. Джоуи выпросил разрешение устроить собачье место в углу кухни, там, дескать, Бастер быстрее поправится. Главная проблема в том, что, если выпустить пса на улицу, он стремглав бежит к бассейну. Паршивец уже намочил гипс на прошлой неделе, пришлось ехать в лечебницу и менять. Ванесса...

Она заволновалась, поскольку почувствовала, что сейчас услышит важные новости.

– Ванесса, я привез известие, которое, возможно, расстроит тебя, – наконец решился Крис. – Не сомневаюсь, что это имеет прямое отношение к причине, по которой ты теперь живешь здесь и работаешь в ночном клубе.

Ванесса старалась сохранять спокойствие, но надолго ее не хватило. Она опустила глаза и начала медленно крутить свой стакан.

– Меня... – И замолчала. Она выдавила улыбку, не догадываясь, что та больше походит на гримасу боли. Появившееся с недавних пор отвращение к словосочетанию «лишили средств» заставило девушку сделать паузу и подобрать другие слова. – Мне повезло на этой неделе, – с притворной бодростью продолжила она. – Я нашла работу. Возможно, она и не является воплощением моей мечты, тем не менее я рада. Я нашла жилье, которое могу себе позволить...

Она украдкой взглянула на Криса и постаралась взять себя в руки: бедняжка едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Крис с болью наблюдал за ее бравадой.

– Маргарет сказала, что бабка лишила тебя средств к существованию. Если это так, я должен об этом знать.

Понимание, что тайна раскрыта, надломило девушку. Леденящий холод наполнил сердце, дрожь сотрясала тело. Она попыталась объясниться, но фразы получались какими-то бессвязными.

– Ты должен понять... Я не могу говорить об этом. Нет... только не сейчас. – Она умолкла, не в силах сдержать подступивших слез. – Когда-нибудь... позже... когда это перестанет причинять боль.

Она смотрела на Криса, тщетно пытаясь изобразить на лице улыбку в стремлении показать, что не сильно расстроена. Ванесса прилагала максимум усилий, чтобы не потерять остатков самообладания и надеясь, что боль и обида в конце концов отпустят ее...