Впервые за все это время он говорил легко и свободно. Они болтали по-турецки, вспоминая смешные ситуации, в которые попадали в детстве, друзей и знакомых. Он заказал бутылку белого вина к рыбе и осторожно отпивал из своего бокала, опасаясь, что могут начаться головные боли. Но в этот вечер ему было так хорошо, что даже белое вино не способно было вызвать у него боль. Она заметила, как осторожно он отпивает из своего бокала.

– Не нужно, – предложила она, – не нужно себя насиловать. Это совсем необязательно.

На Саиде было элегантное платье. Ноги у нее полноватые, что напоминало Физули его жену. Ему всегда нравились именно такие женщины. Они просидели за столиком больше трех часов. Разговор зашел о кино.

– Мне всегда нравились фильмы Скорсезе, – призналась она. – Не знаю почему, но его так долго не признавали эти академики, вручавшие «Оскара»… Наверное, обычная зависть.

– А я почти не смотрел фильмы в последние несколько лет, мне было просто неинтересно. И в театре я давно не был. Даже забыл, когда я туда ходил в последний раз.

– В следующий раз я приглашу вас на Бродвей. Я часто хожу в театры.

– Следующего раза может не быть, – грустно улыбнулся Гусейнов, – мой куратор может решить, что будет правильно, если мы перестанем встречаться. Будет обидно. И вообще, мне неприятно, что я должен встречаться с вами, только получив разрешение на подобные рандеву.

– Неужели вы полагаете, что я ждала их разрешения? – презрительно кивнув в сторону агентов, спросила Саида. – Мне самой было интересно с вами встречаться. Помню, как мы увиделись впервые совсем в другом месте. Вы были так испуганы, словно увидели черта под паранджой, а не обычную женщину.

– Я не был готов к подобной встрече…

– Это сразу чувствовалось, – усмехнулась она. – По-моему, вы не готовы до сих пор. Каждый раз, встречаясь со мной, вы так сильно смущаетесь, словно приходите на первое свидание. Не забывайте, господин Керим, что я вдова и уже взрослая женщина.

– А я вдовец, – неожиданно даже для самого себя произнес он, глядя куда-то в сторону.

Она положила свою ладонь на его.

– У меня будет к вам конкретное предложение, – сказала она, глядя ему в глаза. – Сейчас мы выйдем в холл отеля, и вы снимете для нас двухместный номер.

Физули дернулся, словно намереваясь вырвать свою ладонь. Или просто испугался. Саида смотрела ему в глаза. Он кивнул, ничего не сказав. Потом расплатился за ужин, и они поднялись по лестнице в холл отеля. Он попросил оформить ему двухместный номер. Портье согласно кивнул. Была пятница, и в такие дни в отеле бывало мало посетителей. На уик-энд многие предпочитали уезжать из города. Им выдали ключ, и они прошли к кабине лифта. Входя в кабину, женщина обернулась и увидела агентов, мрачно смотревших на уходившую пару.

– Пусть немного поволнуются, – усмехнулась она.

Он чувствовал себя словно во сне. Никак не мог попасть ключом в замочную скважину. Здесь были старые ключи, характерные для такого знаменитого отеля, как «Уолдорф Астория». Она взяла у него ключ и открыла дверь. Потом они вошли в комнату, захлопнули дверь, и она первой потянулась к нему, чтобы поцеловать его.

– Ты либо напуган, либо разучился целоваться, – мягко сказала Саида, – целуешься как неопытный новичок.

– У меня нет опыта. – Он не шутил, просто говорил правду.

– Опыт приходит со временем… – Она снова потянулась к нему, и на этот раз поцелуй получился более долгим и страстным.

Потом они раздевались. Он чувствовал некоторое смущение, вспоминая о своих шрамах на плече и спине. Но для нее все это не было существенным. А потом они остались вдвоем, и вокруг не было ничего. Ничего и никого, кроме них двоих.

Эту ночь он запомнил надолго. Они так и не смогли заснуть, словно в них проснулись бесы, которые дремали так долго. Под утро, измученная и счастливая, Саида улыбнулась ему.

– Больше мы с тобой не будем встречаться. Слишком тяжелое испытание, – пошутила она. – Мне придется вернуться в фитнес-зал, чтобы как-то соответствовать стремительному ритму твоего тела. Оно у тебя как у молодого мужчины.

Физули промолчал. Он вообще никогда не разговаривал в постели, искренне считая, что слова – лишнее, когда ты можешь разговаривать пальцами и губами. Что он и делал. А потом они с ужасом обнаружили, что просрочили время, и ему пришлось звонить портье, чтобы продлить бронь еще на одни сутки. После этого Гусейнов звонил своему вьетнамскому помощнику и предупредил его, что впервые не придет в магазин. Впервые за все время своего пребывания в Нью-Йорке.

Ни он, ни она даже не могли предположить, что день «Х», из-за которого они вынесли столько волнений и тревог, уже наступил – в субботу ранним утром. Но только на следующий день выяснилось, что он был совсем не тем днем, к которому они так долго готовились.

Мултан. Пакистан. За сутки до дня «Х»