Эти двое были биологами из Стэнфорда, феноменами в своей области: они получили ученые степени, едва закончив университет, и уже успели завоевать себе репутацию в научном мире. Они приехали в Новый Орлеан по двухгодичному гранту для исследования неврального развития у клонированных животных, изучения структурных различий между мозгом клонированной особи и особи-донора. И здесь они определенно оказались там, где им было самое место.

ОЦИИВ являлся одним из ведущих американских институтов, занятых проблемами клонирования. В 2003 году здесь впервые клонировали дикого африканского кота, которого назвали по очевидным причинам Дитто.[5] А в следующем году институт собирался начать коммерческое клонирование домашних животных — таким образом предполагалось заработать денег, нужных для спасения исчезающих видов.

Зоуи отошла от монитора.

— Лорна, ты должна сама на это посмотреть.

Лорна приблизилась к экрану и увидела кариотип[6] — ряд пронумерованных хромосом, выстроенных в последовательность.

Кариотипы определялись с помощью химических препаратов, которые позволяли зафиксировать клеточное деление на стадии метафазы. После этого хромосомы выделялись, высушивались и выстраивались в пронумерованную последовательность посредством цифрового моделирования. У человека имеется сорок шесть хромосом, разделенных на двадцать три пары. На мониторе было двадцать восемь пар.

Явно не человеческий вариант.

— Мы выделили этот кариотип из лейкоцитов крови одной из обезьянок-капуцинов, — объяснил Карлтон.

Видя их возбуждение, Лорна понимала, что у коллег припасено кое-что еще.

— У капуцинов обычно набор из двадцати семи хромосомных пар, — с неподдельным удивлением заметил Пол.

— Но здесь их двадцать восемь. — Лорна еще раз взглянула на кариотип на экране.

— Вот именно! — подтвердила Зоуи.

— Карлтон, вы сказали, что хотите повторить тест. — Лорна повернулась к директору. — Это наверняка лабораторная ошибка.

— Сейчас как раз и проводится новый тест, но я подозреваю, что он подтвердит уже полученные результаты. — Карлтон кивнул на монитор.

— Это почему?

Директор подался вперед, взял мышку и пробежал по пяти другим генетическим картам.

— Вот этот следующий кариотип принадлежит второй обезьянке-близнецу. И опять мы видим двадцать восемь хромосомных пар, как и в первом случае. Следующая у нас овечка, потом котенок ягуара, попугай и последний — бирманский питон.

— Питон?

Нахмурившись, Лорна посмотрела в другой конец лаборатории, где в инкубаторе помещалась кладка яиц. Горя желанием получить подтверждение своим догадкам, Карлтон, вероятно, вскрыл одно из яиц, чтобы раздобыть образчик ДНК эмбриона.

— У питонов обычно тридцать шесть пар хромосом, — продолжал директор. — Смешение микро- и макрохромосом.

— Здесь их тридцать семь. — Лорна посмотрела на экран.

— На одну пару больше, чем обычно. Как и у всех остальных. Вот почему я уверен, что мы получим те же результаты, когда повторим тест. Чтобы лаборатория совершила одну и ту же ошибку шесть раз подряд — это за пределами статистической погрешности.

Лорна задумалась, пытаясь понять, что бы это могло значить.

— Вы хотите сказать, что у всех животных с траулера один и тот же генетический дефект? У каждого лишняя пара хромосом?

У людей иногда встречались такие генетические отклонения. Одна дополнительная хромосома приводила к возникновению у ребенка синдрома Дауна. Был еще синдром Клайнфельтера, когда мальчики рождались с двумя Х-хромосомами, что давало кариотип вида ХХУ. И в редких случаях люди появлялись на свет с дополнительной парой хромосом — это приводило к ранней смерти или сильной умственной отсталости.

Она нахмурилась, не отводя глаз от монитора. Ни у одного из этих животных не было ничего похожего. Внутреннее смятение, видимо, отразилось на ее лице.

— Я думаю, вы не в полной мере осознаете, о чем мы тут толкуем, — сказал Карлтон. — Эта дополнительная пара хромосом не есть следствие генетического нарушения. Причина тут вовсе не в случайной ошибке деления при образовании сперматозоидов или яйцеклеток.

— Почему вы так уверены?

С помощью мышки он снова пробежал по всем шести кариотипам, указывая на последние пары хромосом в каждом случае.

— Образцы с траулера не просто имеют дополнительную пару хромосом. У них всех эта пара одинаковая.

Только теперь Лорна увидела, что дополнительные пары хромосом в каждом образце похожи. Вместе с осознанием медленно приходило понимание. Ощущение было такое, будто нахлынувшая волна вымывает землю из-под ног.

Это невозможно.

— Это не ошибка природы. — Карлтон ткнул пальцем в экран компьютера. — Это дело рук человеческих. Кто-то добавил всем этим животным дополнительную пару хромосом.

— Кто? — пробормотала Лорна. Увиденное так выбило ее из колеи, что голова закружилась, но в то же время она испытывала и возбуждение.

Карлтон повернулся к ней. Его кустистые брови высоко поднялись, а большие глаза горели любопытством.

— Есть более серьезный вопрос, моя дорогая. Зачем?

Глава 9

Отец Дэнни Хемпла пробирался сквозь камыш. Вокруг простирались плавни.