Читаем Алтарь Эдема полностью

Как и сестра, Кайл умел найти подход к животному: при всей его вспыльчивости, сердце у него было доброе, чем, возможно, и объяснялся его горячий нрав. Он умел сильно чувствовать, и Лорна знала, что он горячо любит ее и стремится защитить. Отец умер, когда они были еще детьми, и с тех пор Кайл взял на себя роль мужчины в доме, тем более после смерти матери. С одной стороны, Лорна любила его за это, а с другой — противилась опеке, но в мире мужского превосходства, пример которого являла собой Луизиана, такие семейные традиции были практически неискоренимы.

Джек присел на стол и снова вернул ее внимание к компьютеру.

— Что такого примечательного в этой томограмме? — спросил он у Зоуи. — Почему вы хотели, чтобы Лорна ее увидела первым делом?

— Это поможет объяснить, почему мы не стали ждать, а сразу же сделали энцефалограммы. — Нейробиолог показала на монитор.

В голосе ее слышалась извиняющаяся нотка, что отнюдь не смягчило Лорну, которая изучала вращающееся изображение. Мозг был похож на обычный птичий и не очень отличался от мозга млекопитающего. Спинной мозг на экране разветвлялся в медулу, мозжечок, головной мозг, разделенный на два полушария. И сразу же она обнаружила что-то необычное: пять отчетливо видимых более темных объектов между слоями гиперпаллиума и мезопаллиума переднего мозга — птичьего эквивалента человеческого неокортекса. Они были неровными, с твердыми кромками, а по структуре казались чуть не кристаллическими.

Она повернула изображение, чтобы посмотреть на эти уплотнения сверху. Пять объектов образовывали в мозговой ткани идеальную пентаграмму.

— Что это такое?

Вместо ответа Зоуи протянула руку и прикоснулась к клавиатуре. Мозг попугая исчез, а вместо него появилось другое изображение.

— Это мозг одной из обезьянок.

Придвигаясь ближе к экрану, Лорна представила себе сросшихся близняшек. В мозговой ткани обнаружились те же странные уплотнения. То же количество и размещены в той же морфологической среде. Даже рисунок был тот же: идеально симметричная пентаграмма, в чем Лорна убедилась, развернув изображение.

В комнате было тепло, но ее мигом покрыл холодный пот.

— Мы обнаружили такие же странные интрузии у всех животных, спасенных с траулера. — Зоуи подошла к ней. — Могу показать другие томограммы.

Лорна покачала головой — она вполне доверяла словам коллеги.

— Это что — имплантаты?

— Мы так не думаем, — восторженным голосом сказала Зоуи. — Мы считаем, что это естественные образования.

— Естественные?

— Именно. — Зоуи с помощью мышки увеличила изображение одного из уплотнений. — Ты посмотри. Вокруг этих интрузий нет никакой раневой поверхности, а без нее не обойтись, будь это имплантаты, внедренные хирургически. И еще — нет уплотнения грануляционной ткани, какое образуется вокруг инородного тела.

— Что же это такое?

Зоуи пожала плечами.

— Доктор Метойер тоже хочет это знать. Джон Грир из патологии пытается извлечь это тело из мозга мертвого котенка, чтобы мы могли его исследовать. А еще он делает множественную мозговую биопсию вокруг интрузии.

— Биопсию? — переспросил Джек. — Зачем?

Зоуи провела пальцем вокруг аномалий на экране компьютера.

— Неврологическая ткань вблизи интрузий, кажется, имеет большую плотность. Доктор Метойер хочет подтвердить предположение, что этот участок состоит из более плотно упакованных нейронов.

Лорна тоже хотела это знать. Она помнила, какой хитростью светились глаза ягуарихи. Из того же ряда было и умение попугая повторять цифровой эквивалент числа «пи». Большее количество нейронов в окружении более насыщенной синаптической среды означало усиление вычислительной способности. Это открытие могло объяснить, почему спасенные животные казались чересчур разумными.

Зоуи выпрямилась и пальцами расправила свои короткие черные волосы.

— Теперь ты понимаешь, почему у нас возникло желание срочно сделать ЭЭГ. Мы были так ошарашены, что просто не могли ждать.

Лорна неторопливо кивнула. Исследуя электрическую активность мозга, они искали какие-либо изменения функциональных особенностей, обусловленные этими интрузиями.

— Ну и что показали ЭЭГ?

— Сначала ничего. Электрическая активность мозга у всех них вроде бы была нормальной и каждая уникальной в своем роде, как отпечаток пальца. Казалось, ничего общего между ними нет.

Но лицо Зоуи светилось не разочарованием, а удивлением, и Лорна понимала, что это не все — ее еще ждет сюрприз.

Зоуи скосила глаза на клетку с Игорем. Лорна проследила за направлением ее взгляда, потом посмотрела на нейробиолога.

— Что еще?

— Сейчас я тебе покажу. — Зоуи притиснулась к ней и принялась быстро выстукивать по клавиатуре. — Сейчас ты увидишь четыре ЭЭГ, полученные у попугая, двух обезьянок и Багиры, твоего котенка. Для простоты я приведу только по одному примеру от каждого животного.

На экране появились кривые записей.

Приподняв одну бровь, Зоуи смотрела на Лорну, предвидя вопрос коллеги.

— Ты здесь видишь что-то необычное?

Лорне потребовалась всего одна секунда. Она показала на две кривые в середине.