Читаем Альтаир полностью

— Шутить изволите, товарищ начальник. По склонности характера. Да, я и сам посмеяться люблю. Вы не сердитесь, Афанасий Гаврилович, насчет вашего брата — ученых много ходит анекдотов. Будто живут они одной наукой, а жизни настоящей не знают. Да взять хотя бы вас, Афанасий Гаврилович. Была у вас спокойная жизнь, тихая лаборатория, почет и уважение. Вдруг назначают вас начальником экспедиции: подписывать приказы да ведомости, всякие дрязги разбирать. Мы, хозяйственники, к этому делу привычны, толстокожие. Нас слезами не проймешь, мы людей насквозь видим. Жалобам тоже не очень верим. А вы никак не можете забыть историю с Багрецовым…

— Думаю, что и вы ее не забудете, — жестко оборвал его излияния Набатников. — А теперь к делу. Почему вы оставили радиостанцию на площадке?

Толь Толич терпеливо, как маленькому ребенку, объяснил:

— По самой простой причине, Афанасий Гаврилович: радиостанции я не заметил. Проглядел… Но, простите, — он предупредительно поднял палец, — это не наше имущество, и я не обязан… Даже халатности здесь нет. Отнюдь.

— Вы хорошо изучили список должностных проступков, — Набатников строго сдвинул брови. — Вашего среди них нет. Он называется иначе.

— Недостаточным вниманием? — угодливо подсказал Толь Толич.

— Нет. Подлостью.

Медоваров горделиво приподнялся:

— Надеюсь, что этим закончится наш разговор? Он мне непривычен.

— Ничего, привыкнете. Правду в глаза далеко не каждый вам говорит. Лучше подписать приказ о переводе на другую работу, что и сделал ваш благодетель Степан Антонович. Садитесь.

— Я ухожу! — Выпятив живот, Медоваров направился к выходу. — У меня тоже есть человеческое достоинство.

— Так вот, если оно есть, сядьте и выслушайте, почему ваш поступок назван подлым. Я отвечаю за свои слова.

Суровая прямота Набатникова заставила Толь Толича поколебаться. За что такие нападки? Странно! Ничего особенно предосудительного за ним не числится. Ну что ж, послушаем.

Он небрежно опустился в плетеное кресло:

— Подчиняюсь дисциплине. Вы пока еще мой начальник.

— Это мне известно. А потому требую правдивого и точного изложения фактов.

— Извините, Афанасий Гаврилович, но я же не на суде.

— Вы считаете, что правду нужно говорить только суду? Оригинальная мысль! Итак, вы утверждаете, что никакой радиостанции на площадке не видели?

Медоваров криво усмехнулся. Опять он за свое. Следователь из Набатникова не получится, как бы он ни старался. Наивный вопрос. Толь Толич прекрасно помнит, что когда он обнаружил радиостанцию, то поблизости никого не было. Ерунда, старается запугать, прижать к стенке. Не на такого напал, золотко!

— Знаете ли, Афанасий Гаврилович, — вздохнул он, — давайте покончим с этим делом, и отпустите меня спать. Еще и еще раз повторяю, не видел я никакой радиостанции.

— Хорошо, — глухо проговорил Набатников и протянул Толь Толичу письмо. — Возможно, оно вам что-нибудь напомнит?

Письмо было адресовано Пичуеву.