«Грязный, похотливый Алчирок посмел коснуться сестры! Ах, кабы все его проклятое племя привести сюда, да кабы наш народ набрался удали, да бессчетно умножил удар мой — и добыли бы свободу! Вернется ли к нам геройства дух, что явил Давид в долине Эйла, сразив Голиафа?»

Пока Алрой вслух мечтал, одна из девушек, стоявшая поодаль, что-то увидала и услыхала и подбежала к нему и закричала отчаянно: «Беги, они идут, они идут!»

Мирьям яростно вцепилась в руку брата. «Алрой! Давид! Брат мой любимый! Ведь они приближаются, бессердечные жестокие люди. Схватят тебя, станут мучить, потом убьют. Сестра твоя умоляет тебя. Опомнись! Беги! Спасайся!»

«Без сомненья — счастливые мечты, весьма возможно — тщетные надежды. Я очнулся. Говори, Мирьям, чего ты хочешь?»

«Они идут сюда, свирепые холопы мертвеца. Беги, спасайся, Алрой!»

«И оставить тебя?»

«Слушай внимательно, Давид. Я с подругами вернусь в дядюшкин сад тайной тропой. В стенах его дома мы в безопасности, насколько может быть в безопасности наш уязвимый народ. Бостинаю ведомы повадки милейших его господ, он осмотрителен, умен, и, главное, богат. Нас он защитит, но тебя спасти не сможет, лишь кровь твоя их жажду мести утолит. Но если не найдут тебя, и если подкупить их щедро — я все свои сокровища кладу на это — то память их станет коротка, как жизнь убитого тобою Алчирока. Вот, на ногах едва стою и к обмороку я близка. Но нет, я слабость прочь гоню! С помощью подруг я доберусь до дома. Вместе или спасемся или погибнем! Испытанье на пределе сил докажет благородство царской крови!»

«О, драгоценная моя Мирьям! На что мне услады мести, славы, свободы, самой жизни, если все это упоенье — без тебя? Я остаюсь!»

— вновь послышалось наставление.

Раздалось лошадиное ржание.

«Они идут!» — в отчаянии выкрикнула Мирьям.

«О, Бог наш! За что испытания эти?

Ведь мы помним Тебя и уставы Твои, и пути свои не кривим!» — заголосили девушки.

«Снова слышится ржание! Лошадь зовет седока. Не бойся, Мирьям, конь врага нам не враг, а в трудный час — друг. Это рысак Алчирока, великолепный конь.»

«Смотрите, смотрите, ветви в лесной чаще ухватили барана за рога!» — закричала одна из девиц, к случаю вспомнив, как Бог послал жертвенное животное Аврааму и в последнюю минуту спас сына его Ицхака от заклания.

«Бог не оставил нас! Быстрее, подружки, приведем коня! Да не дрожите вы так, я сама возьму его под уздцы!» — забыв о близком обмороке, воскликнула Мирьям.

«Стой, сестра! Предоставь это мне. Я сам управлюсь со своенравным, как вихрь, скакуном!»

Алрой остановил Мирьям и привел из рощи рысака. Царственного вида животное надменно потрясает ухоженной гривой. Горящие глаза. Раздувающиеся ноздри выдают чистоту и благородство породы. Масть его — цвет ночного неба, освещенного тысячью звезд. Он бьет сильным копытом, как орел бьет крутым крылом.

Всадник вскочил в седло и твердой умелой рукой взнуздал коня.

«В этом седле я победитель, не беглец! Прощай сестра, прощайте милые девушки и берегите мою драгоценную Мирьям!»

Алрой наклонился к сестре, обнял ее и прошептал: «Скажи нашему доброму дяде Бостинаю, пусть не скупясь тратит золото. Я чувствую, очень скоро оно сильно упадет в цене. Я вернусь, чтобы принудить тиранов наших бессчетными богатствами искупить это горячечное бегство и горькое прощание! А сейчас — вперед!»

Глава 2

Каббалист

2.1

Лети вперед, быстрый смелый конь! Спорь с пространством, тори путь непроторенный. Под копытами гудит серый чугун земли, над головою звенит красная медь небес. Мчись вперед добрый верный скакун! Покоряй пустыню, прокладывай тропу непроложенную.

Ты надеешься, благородный конь, соленая равнина приведет тебя к зеленым лесам Йемена, и ноздрей твоих коснется ароматный зефир Аравии? Блажен, кто не в силах отрешиться от своего видения. Не заблуждайся, терпеливый рысак, безжизненная целина не обратится в прохладные рощи Йемена, и ноздри твои не вдохнут благоуханный ветерок Аравии.

Окончился день. Поднялись в небеса звезды. Низко до самой земли спустилась ночь, принесла желанную прохладу. Глядят сверху на землю ночные светила, видят хрупкую фигуру и бледный лик юного Предводителя.

Неутомимый конь все скачет вперед — покуда сердце стучит и ноги крепки. Мили и часы, раскаленная земля и тугой воздух — все уступает азарту и силе.

Ни пищи, ни воды, ни тени не уготовит бескрайнее плато всаднику и коню его. Ни зверя крупного, ни твари мелкой не видать на голой горячей земле. Ни единый шорох не вторгнется в пределы царства тишины. Вот, нарушая обет молчания пустыни, зашуршала крыса в низкорослых кустах. Шевелит белыми усами, несет в желтых зубах молодую змею, скалится — рада добыче. Лишь эти двое за целую ночь скрасили одиночество беглецов.

Наступает утро, мимолетные свежесть и аромат над землей сулят скорый зной. Песок поддается лучам, как воск послушен печати. Справа и слева — плоская твердь, впереди — горная цепь, туда направляет коня Алрой.